Арт Small Bay

06

Монах и Блудница
Светлана Ермолаева

Он долго смотрел вслед братьям, они спускались так медленно, будто не хотели уходить, или боялись упасть. Только потерял их из виду и заспешил, обходя вокруг часовни в поисках укромного места для своих сокровищ. Долго искать не пришлось, было несколько деревьев с дуплами. Он проверил все: в некоторых дуплах жили белки, некоторые были неглубоки, хотя необитаемы. Наконец, нашел, что нужно. Опустив руку по локоть, прощупал твердое дно. В это дупло он и спрятал браслет и крест, свернув тряпицу в узелок. От души отлегло: не пойман – не вор. Он настежь отворил дверь, положил на видное место топор и стал ждать попа, уверенный, что он непременно придет. Избавившись от того, что его беспокоило, он стал молиться и бить поклоны Господу.

Визит попа не заставил себя долго ждать. Солнце в проеме двери заслонила тень. Артем не обернулся, продолжая класть поклоны. Раздался голос отца Алексия.
– Бог в помощь, брат Артемий!
Артемию пришлось подняться с колен и повернуться лицом к пришедшему: страха не было.
– И вам, батюшка!
– Пока поднимался, устал, дай, думаю, зайду в часовню передохнуть.
– Присаживайтесь, отдыхайте, – Артем налил квасу в чистую кружку. – Угощайтесь!
– Спасибо, Артемий, – поп осушил кружку. – Утолил жажду. Не страшно одному? В деревне сказывают, парочка медведей появилась.
– Пока Бог миловал, – односложно ответил Артем.
– Никого не видел в этих краях?
– Здесь никто, кроме братьев Григория и Алексия, не был. Наказан я, должен затворником быть и замолить грех. Выхожу до ручья – умыться.
– Братья были, говоришь?
– Вчера пришли, сегодня ушли.
– Ничего не находили по пути?
«Вот оно, спросил-таки,» – подумал Артем.
– Ничего не говорили, – ответил он.
– За малиной ходил прошлый раз и обронил одну вещицу. Ну, да ладно, может, сам найду. Сегодня вот опять попадья за ягодой отправила, сушит ее и от простуды пользует да пироги печет, – говорил поп, а Артем всей кожей чувствовал, что одновременно он пристально наблюдает за ним, глаз не сводит.
Монах сидел на низкой скамеечке и глаз не поднимал.
– Пора мне, – отец Алексий поднялся с топчана. – Может, зайду на обратном пути кваску попить, – и он направился к выходу.
– С Богом! – напутствовал вслед Артем.

Поп был одет в домотканные штаны и рубаху, в одной руке он держал посох из крепкого дерева, в другой – не лукошко, а длинный туесок. «Наверное, в малиннике тоже решил поискать. Хитрый поп, сам ничего не сказал, а у меня все выведал. Взгляд у него так и сверлит насквозь. Темный человек, никто о нем ничего не знает. Мать про всех рассказывала, а про него – молчок», – думал Артем, лежа на топчане. Есть не хотелось. Он вдруг зримо представил Иллюзию: ее босые маленькие ноги, маленькие руки, ее стройное, будто голое, тело под куском полупрозрачной ткани, – и его бросило в жар. Он стал молиться, представив распятого Иисуса Христа, но вместо него возникало лукавое личико девчонки Ильки. «Прочь, бесовское наваждение!» – Артем вскочил с топчана, в несколько шагов оказался возле ручья, разоблачился до пояса и пригоршнями начал обливаться ледяной водой. Ручей брал начало где-то в снежных вершинах.
…Прошло около трех часов, и на пороге снова возник отец Алексий с полным туеском, прикрытым листьями малины. Он поставил его на пол.
– Дай-ка чашку, Артемий, отсыплю тебе малинки, раз уж ты сам не ходишь по ягоду, – и опять сверлящий взгляд из-под кустистых бровей.
Артемий едва успел опустить глаза, но кое-что он смог разглядеть: покрытое крупным потом лицо попа, слегка запачканное землей; следы земли на коленях штанов.
– Неловко мне, отец Алексий, принимать от вас плоды трудов ваших, – сказал Артем, но чашку подал.
– Бог с тобой, брат! Как не поделиться с ближним… Может, и ты когда-нибудь старику кусок хлеб подашь, – в голосе явно просквозила издевка: поп был статным, крепким, физически сильным мужчиной лет пятидесяти.
«Зачем он набавляет себе возраст? Хочет казаться более слабым, чем есть на самом деле? Борода и усы, конечно, старят его, но до старика ему еще далековато,» – размышлял Артем.
– Благослови вас Господь за доброту вашу, – сказал Артем, принимая из рук попа чашку, доверху наполненную отборной – ягодка к ягодке – малиной.
Он наполнил кружку квасом и протянул отцу Алексию.
– Пейте на здоровье!
– Ух и хорош ваш монастырский квас! Настоятель рецепт держит в тайне, пытался как-то вызнать у него – ни в какую. Правда, угощает всегда щедро. За что наказание-то несешь, брат монах?
– Стыдно признаться, батюшка! – потупился Артем.
– Может, девка какая смущает тебя? – не в бровь, а в глаз угодил поп.
– Сны снились с утехами плотскими, я и признался отцу Феодосию.
– И что же – не снятся боле?
– Оставило меня наваждение бесовское, постом прогнал да молитвами.
– Невелик грех, но замолить надо. Ну, пойду я, не опоздать бы на службу. Оставайся с Богом! – он поднялся с топчана, взял посох, поднял с пола туесок и вышел, не оглянувшись: из его штанов сзади был вырван большой клок ткани.

Артем в два прыжка очутился возле двери, высунул голову, провожая взглядом удалявшуюся фигуру: поп шел, сильно наклонившись влево. Туесок был явно тяжел для малины. Артем был уверен, что священник больше не вернется, и решил ближе к вечеру сходить в малинник. Что же поп искал на земле, даже лицо запачкал? Все те же утерянные драгоценности? А может, находки Ильки и его, Артема, не все, что потерял поп? И он нашел еще что-то и положил на дно туеска, а сверху закрыл ягодами? Поэтому тяжесть тянула его плечо.
Памятуя о топтыгине, Артем старался не шуметь. Малина была ему не нужна. Прошел час, и он исходил, вернее, излазил заросли малины вдоль и поперек, поглядывая под ноги и по сторонам. Чем-то привлек его внимание небольшой пригорок, густо оплетенный колючими кустами. Он приблизился: в глаза бросился клок ткани, висящий на колючке. «Похоже, из поповских штанов,» – мелькнула мысль. Он дернул ткань, рассмотрел: да, та же самая холстина.

– Что же ему здесь понадобилось? – вслух удивился Артем. – Может, в этих кустах тайник?
Не долго думая, Артем опустил закатанные рукава рясы, и они скрыли руки. Поборовшись с колючками несколько минут, он открыл широкий лаз, наклонился: туннель, вырытый в земле, явно куда-то вел. По размеру он был с полчеловеческого роста. Можно было свободно ползти на четвереньках. Артем вспомнил запачканные и явно отряхнутые штаны на коленях попа. Он посмотрел на землю: две широкие свежие борозды уходили вглубь. «Полезу!» – и он решительно подобрал рясу и обмотал ее вокруг талии, перетянув поясом, опустился на четвереньки и пополз, бормоча: – Господи, спаси и сохрани, Господи, спаси и сохрани!…
Он не знал, сколько времени он полз, поворачивая то направо, то налево, не знал, что ожидало его в конце пути. Он даже подумал, что выползет где-нибудь возле часовни, а может, и монастыря, если это просто подземный ход. Но тьма была кромешная, никакого намека на свет не было, и он продолжал ползти. Наконец он ударился головой о что-то твердое, сел и стал шарить руками перед собой. Руки нащупали нечто похожее по очертаниям на деревянный сундук, окованный железом. Он стал шарить по земле вокруг сундука, нашел толстую свечу и коробок спичек. От волнения его трясло, и он смог зажечь свечу с пятой спички. Воткнул ее в землю, огляделся. Он находился в земляной нише, откуда-то поступал воздух: стало легче дышать. Вероятно, где-то в потолке ниши было отверстие, и оттуда шел воздух.

На земле действительно стоял сундучок размером с полметра в длину и столько же в ширину, высотой немного меньше, окованный черным железом. Большой висячий замок был открыт. Артема пронзила догадка: «Сокровища!» Несколько минут он просидел, стараясь усмирить дрожь. Наконец вытащил замок, поднял обеими руками тяжелую крышку и – зажмурился. Радужные круги поплыли под веками. Ослепительное сияние драгоценных камней рвалось под сомкнутые веки. Он откинул крышку и погрузил руки в сундук, открыл глаза, сотни камней сияли белым, голубым, зеленым, желтым, розовым, красным, фиолетовым – всем спектром цветов, существующих в природе. Да, это были, конечно же, те самые сокровища, тот самый клад с древних времен, со дня основания монастыря. Именно о них жили легенды, передаваемые из поколения в поколение.
Восторг обуял Артема. Он перебирал невероятной красоты ожерелья, колье, браслеты, кольца, серьги, диадемы. Все изделия были тяжелыми на вес, и все усыпаны драгоценными камнями: алмазами, изумрудами, сапфирами, аквамаринами, аметистами, александритами и другими. Глаза слепило, и он опустил крышку. Но камни продолжали сиять и переливаться в воздухе. Артем привалился к стенке, вытянул ноги: «Так вот откуда золото у попа! Он нашел эту пещеру Али-Бабы. Случайно? Он не ходок по горам и лесам, тем более – не местный, не деревенский. А если он знал, где искать? Но почему он нашел только сейчас? А не сразу, когда появился? Ведь если бы он нашел этот тайник давно, сундучок был бы пуст. Опять тайна. Скорее всего он точно знал, что есть клад, но не знал, где находится, и все эти годы, как появился в деревне, искал это место. Бог с ним, в конце концов! Теперь я – владелец сокровищ. Теперь мне надо решать, что с ними делать. Обмануть попа? Унести у него из-под носа, перепрятать в другое место. А смысл какой? Ни одной вещи я не смогу взять и продать. А поп сразу подумает на меня. Неизвестно еще, кто он такой на самом деле. Может, бандит. Неизвестно, что он со мной сделает, может, заманит куда-нибудь и пытать будет, а я не вынесу боли. Да и ради чего? Наверно, самое умное – сдать государству. Процент будет огромный, на мой век хватит. Женюсь на Иллюзии, уедем куда-нибудь подальше и будем жить, ни от кого не завися. Можно хозяйство свое завести, мать с собой забрать. Но один я не смогу это проделать. Я должен открыться Учителю. У него просить совета. Он – и мудрый. Он меня не выдаст. И с попом что-то нужно делать. Он, мне кажется, на все пойдет – ради такого огромного богатства. Вполне возможно, он знает, что с ним делать, не зря же начал перетаскивать к себе. Может, у него связи есть на Западе или еще где. Так, а что же я разлегся? Срочно к отцу Феодосию, он простит!» Обратный путь он проделал быстрее.

…Артем быстро собрался, задул лампаду и поспешил вниз по ручью к монастырю. Одна мысль вела его: успеть. Он застал настоятеля за вечерней молитвой, в его келье. Помимо кабинета у отца Феодосия была отдельная келья, где он совершал молитвы. Артем тихо открыл дверь, вошел и встал на колени рядом с настоятелем и стал молиться в унисон. Отец Феодосий и глазом не повел, будто монаха Артемия и не было рядом.
Было далеко за полночь, а они все говорили, все думали-гадали.
– Не так все просто, как ты рассудил, сын мой. Даже и не знаю, к кому обратиться можно. Уж слишком большая ценность,. Слишком большой соблазн для любого человека. Сам я не могу заниматься поисками, стар уже, а ты молод слишком, в людях не разбираешься. Одним словом, Артемий, я должен подумать. В первую очередь, клад нужно перепрятать, иначе отец Алексий все перетаскает. Уж он-то, конечно, не побежит сдавать государству, у него, наверняка, другие цели. На завтрашний день я его займу работой, а ты действуй. Сундук тащить не стоит, слишком громоздкий, тяжело будет, не по силам. Перекладешь все в мешок и волоком за собой потянешь, – настоятель замолчал.
– А куда спрятать-то? Может, в какую-нибудь пещеру?
– Ненадежно. Туда может кто-нибудь забрести ненароком. Мальчишки деревенские куда только не залазят. Лучше всего закопать и подальше от лаза, поближе к монастырю. Сюда пока нельзя, тебя могут увидеть. Ни к чему это. Мешок крепкий я тебе дам, лопату подходящую тоже. Иди поспи, разбужу в пять и с Богом в путь! – отец Феодосий перекрестил Артемия, и он пошел в свою келью.

06

Яндекс.Метрика