Арт Small Bay

07

Мой муж Адам и негритянка
Светлана Ермолаева

В потолке над кроватью была вмонтирована видеокамера. Достаточно было нажать кнопку в изголовье кровати, и начиналась съемка. Потом печатались фотографии, прилагалась кассета с записью разговора, причем Лена старалась вызвать партнера на интимные подробности во время секса. Думаю, в общих чертах вы представляете, как все проходило в дальнейшем, и мне нет необходимости рассказывать подробно о действиях шантажистки, – с этими словами детектив откинулся на спинку стула и закурил сигару.

Все общество пребывало в безмолвии, будто громом пораженное. Капитан тер платком вспотевший лоб. Судя по его серому лицу, потухшим глазам и суетливым движениям, он был в шоке. Выходит, он ни сном ни духом не догадывался о тайном промысле своей девочки. Я склонна была ему верить. Девчонка застыла, как статуя. Ни малейшей эмоции нельзя было прочесть на ее лице. То ли тоже шок, то ли крайняя испорченность и надежда, что отец ее отмажет. Физиономия няни-магистра готова была лопнуть от злобы и ненависти к детективу да и ко всем нам. Думаю, только страх наказания удерживал ее на стуле. Я бы не удивилась, если эта мегера начала бы крушить все вокруг, вцепилась бы в лицо детективу. Что-то ее, по-видимому, сдерживало. Лишь мой муж вполне безмятежно и с большой симпатией поглядывал в сторону детектива. Что до меня, то я испытывала глубокое разочарование в своих дедуктивных способностях, а также умозаключениях касательно участников драмы. Мое расследование – коту под хвост. Я восхищалась Коном.

Сигара перестала дымить, и детектив сделал заключительное сообщение.

– Госпожа Джоана, как опытный шахматист, рассчитывала игру на десять ходов вперед. Она собрала внушительное досье на свою юную партнершу с фотографиями и кассетами. Уверен, она собиралась «под занавес» продать за крупную сумму компромат капитану и покинуть девушку и корабль навсегда. Она, как зверь, почуяла охотника. Чтобы отвлечь внимание от своей особы, она решилась на убийство. Это она подсыпала опиум в бутылку с вином. И досье, и опиум были найдены в ее каюте во время обыска.

– Это противозаконно! Это произвол! Вы не имели права производить обыск в моем каюте. У вас нет санкции прокурора! – она возмущалась со знанием дела.

В этот момент потенциальная убийца дала волю своим чувствам: она орала, брызгая слюной, сжимала руки в кулаки, топала ногами. Будь у этой ведьмы змеиное жало, она точно плюнула бы ядом в лицо детектива. Одним словом, на лицо был клинический случай истерии. Потому что она, как подкошенная, рухнула на пол, изо рта у нее пошла пена. Конрад нажал кнопку звонка, и в каюту вбежал доктор. Вероятно, детектив предусматривал нечто подобное и держал доктора наготове. Мой знакомый эскулап упал на колени и разжал припадочной рот, удерживая пальцами язык. Да уж!

– Ее нужно госпитализировать, – сказал доктор, поднимаясь с колен. – Похоже, она больна эпилепсией.

– Она – главная обвиняемая, ее нужно взять под арест, – как-то неуверенно проговорил детектив, явно не ожидавший именно такого исхода дела.

– Для меня она больная, я схожу за санитарами.

– Хорошо, положите ее в отдельный бокс, а я приставлю охрану. Эта женщина опасна.

Доктор вышел. Магистр-ведьма продолжала дергаться в конвульсиях, но уже не так интенсивно, как вначале. Возможно, она симулировала. Я бы на месте детектива ей не доверяла. Да и доктору лучше быть поосторожнее. Очень быстро появились санитары с носилками, доктор влил больной в рот несколько капель какого-то лекарства.

Припадочную вынесли, детектив сказал доктору несколько слов, и тот тоже покинул каюту. Конрад откашлялся и, посмотрев на капитана, потом на его дочь, подвел итог своей продолжительной речи.

– Я проводил разработку версий на свой страх и риск. К сожалению, я не имею права взять под стражу несовершеннолетнюю девушку. К тому же ее вина косвенная, так как она явилась орудием в руках опытной преступницы. Я твердо уверен, что мадмуазель Лена не желала смерти господина Адама. А госпожа Джоана не посвящала ее в свои планы. Заявлений пострадавших, которых шантажировала магистр черной магии, у меня не имеется. Нет смысла их разыскивать, даже Интерпол не возьмется, так как на фото нет ни имен, ни фамилий, нет дат – пусто. Каюту обвиняемой мой помощник уже опечатал. Я хочу спросить господина Адама и его супругу, будете ли вы писать заявление о попытке покушения?

– Нет, – твердо ответил мой муж. – Боюсь, я сам вел себя опрометчиво и, возможно, спровоцировал попытку. К счастью, я жив, а связываться с нашей милицией себе дороже. И вообще у меня нет времени и желания. Тем более, что из Питера в день прибытия мы на поезде сразу же отправляемся домой, в Москву.

– А вы, госпожа Валерия Матвеевна7

– Уверена, наше заявление просто не имеет смысла. Госпожа Джоана – иностранная подданная, и наши органы просто-напросто не захотят браться за такое дело. У них своих уголовных преступления с особо тяжкими убийствами выше крыши.

– Вы приняли правильное решение. По прибытии в международный порт назначения я лично отправлю госпожу Джоану самолетом в сопровождении охранника на ее родину, где она будет находится в камере предварительно заключения до моего возвращения. Господин капитан, мне бы хотелось, чтобы вы не оставляли свою дочь без присмотра. Хорошо бы, она поселилась с вами.

– Я решу этот вопрос в спешном порядке. Спасибо, детектив.

– А вы, Лена, подумайте о своем будущем – мой вам совет. То, чем вы занимались, приведет вас лишь на скамью подсудимых. Пожалейте отца, – отечески обратился детектив к вставшей со стула девчонке.

– Я знаю, что мне делать, господин сыщик! – многозначительно проговорила девушка.

– До свиданья, господа! – попрощался капитан. – Пойдем, Лена! – и он покинул каюту.

Дочь последовала за ним. Честно говоря, мне очень не понравились ее последние слова. Идиллия не состоялась, хотя детектив усиленно склонял присутствовавших на разбирательстве дела упасть друг другу в объятия и разрыдаться сладкими слезами умиления. А что ему оставалось делать? Он не в кабинете органов «щита и меча», а на корабле, где всей полнотой власти обладает капитан, а он, детектив, также беззащитен, как и все остальные пассажиры и подчиненные капитана.

– Я сделал все, что мог, что было в моих силах и возможностях. Через три ночи плавание закончится, и мы пребудем в пункт назначения. Надеюсь, больше ничего не случится. Но все же будьте осторожны! Обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи.

– Большое спасибо, – мой муж крепко пожал руку детективу. – Спокойной ночи.

– И вам тоже, – пожелал Кон нам обоим. – Вы мне здоров помогли, Валерия Матвеевна. Спасибо.

– Это вы превзошли мои ожидания, – искренне восхитилась я.

Выйдя из каюты детектива, мы, не сговариваясь, направились в сторону бара. После двух порций виски с содовой мы ощутили страшную усталость, еле добрели до каюты, разделись, легли в постель и дружно «вырубились».

Утром я проснулась первая. Давно я не спала так крепко и без сновидений. Чтобы окончательно проснуться, я пошла под душ. Слава Богу, что все кончилось. Слава Богу, что скоро мы будем дома. Я была сыта по горло приключениями, а беспредельная водная поверхность действовала мне на нервы и лишала душевного равновесия. Боюсь летать, не люблю суету поездов, а теперь, похоже, не взлюблю и морские путешествия. Океан утомил меня вусмерть.

Мы с аппетитом завтракали, обсуждая планы на день. Я наконец-то решила поплавать вместе с мужем в бассейне, мы прихватили с собой купальные принадлежности. Я благодушно поглядывала по сторонам, улыбнулась официанту, которого я заподозрила в роли злодея-отравителя. Вдруг в поле моего зрения возник детектив. Он был мрачнее тучи. Наверное, плохо выспался. Он почему-то направился к нашему столику. С нами за столом сидели молодожены, у них был медовый месяц с беспрерывной «сиестой», и сегодня они проспали. Детектив тяжело опустился на свободный стул, спина его совсем сгорбилась.

– Главная обвиняемая умерла сегодня ночью, – сообщил он.

– Неужели от припадка? Она что, так и не пришла в себя? – поразилась я.

– Я не могу сказать, приходила она в себя или нет. Доктор ввел ей снотворное. Она умерла от цианистого калия.

– Самоубийство? Тогда, выходит, она пришла в себя. Но откуда она взяла яд? О, вы ее не обыскали! Странный поступок. Эта женщина не показалась мне слабой неврастеничкой, способной покончить с собой. По-моему, она была очень хладнокровна.

– Я с вами согласен. Уверен, что ее убили, то есть, отравили. Охранник клянется, что, кроме доктора, к ней никто не заходил.

– Доктор?

– Он вне подозрений.

– А охранника не могли отвлечь, подкупить?

– Мне предстоит допросить его еще раз. А вы, уважаемая Валерия Матвеевна, ни на кого не думаете?

– Даже не представляю, кто мог это сделать. Так неожиданно…

– Извините, я испортил вам завтрак.

– Мы уже позавтракали.

– Если что-то придет в вашу умную голову, сообщите мне, пожалуйста, ваши оригинальные умозаключения.

– Обязательно, – с воодушевлением отозвалась я на его призыв.

Он поднялся и, сосредоточенно глядя под ноги, вроде, боялся оступиться, пошел к выходу из столовой. Через несколько минут мы были на палубе с бассейном. В конце концов эта ведьма получила по заслугам. Можно вообразить, сколько зла она наделала людям, зная черную магию. Могла и порчу на смерть наводить. Девчонку изуродовала. Я переоделась и блаженно растянулась на лежаке, подставив солнцу верхнюю часть тела.

Загорать я не любила и вскоре, оставив Адама, спустилась по ступенькам в воду. Вода была само то. Я плавала и резвилась, как рыбка, начисто забыв обо всех проблемах. Очнувшись в реальности, я осмотрела поверхность бассейна и не обнаружила в белую и оранжевую полоску шапочку Адама. Честно говоря, я надеялась, что он захочет поплавать со мной наперегонки.

Возможно, он уснул. Надо срочно будить его, иначе сгорит. Я вылезла из бассейна и пошла в сторону наших лежаков. Издалека я увидела, что лежак моего мужа пуст. Я решила, что он все же плавает. Может, нырнул, когда я искала его шапочку, Народу в воде было довольно много, и отыскать кого-то было затруднительно. Я легла на живот, прикрылась простынкой и скоро задремала в расслабляющей усталости после плавания.

Вдруг я свалилась с лежака, и сразу в уши ворвался сильный шум и громкие крики. Я вскочила на ноги. Кругом творилось что-то невообразимое. В крайнем возбуждении люди кидались в разные стороны, кто-то из них, наверное, и задел мой лежак, отчего я свалилась. Некоторые бежали направо, некоторые налево, из бассейна выскакивали перепуганные дети и взрослые. Царила такая паника и суматоха, будто в корабле образовалась пробоина, и мы шли ко дну. Блин, мы же не плыли! Двигатели не работали, корабль покачивался на волнах.

– Что случилось? Мы тонем? – бросилась я к какому-то мужчине, который в сравнение с толпой казался невозмутимым.

– Кто-то свалился за борт, а у меня исчезла одежда. Не пойду же я в плавках!

– Не слышали, кто?

– Да народ толком не знает. Может, женщина, может, мужчина. А может, оба.

– Говорят, моторную шлюпку сбросили.

Я протянула ему простыню.

– Вот накройтесь! – предложила я, а сама вернулась к лежакам: одежды Адама не было.

Тоже свистнули. Без ворья нигде еще не обходилось. Он что, тоже побежал поглазеть? В плавках? Я не спеша оделась, пошла к трапу, спустилась на нижнюю палубу. Люди толпились по левому борту. Я втиснулась в толпу и стала прислушиваться к разговорам.

– Она сильно перегнулась через борт и нечаянно свалилась, – рассказывал мужской баритон. – А он бросился за ней спасать…

– Молодые?

– Не знаю.

– А почему корабль остановился?

– Ну, как же! Скорость-то какая, их бы сразу потеряли. Молодец капитан, не растерялся. Так резко затормозил, что все попадали. Вроде даже есть пострадавшие…

– Что, положено так?

– Он же отвечает за каждого человека.

Говорили несколько человек одновременно, и я подумала, не молодожены ли упали за борт. Могли крепко поссориться. Я поняла, что пока не ступлю на родную землю, драмы не кончатся. Работая локтями, я пробралась сквозь зевак и вцепилась в борт. Шлюпка была на приличном расстоянии и казалась маленькой. Увидеть ничего было нельзя. Толпа не успокаивалась, люди галдели, обсуждая происшествие.

– Здесь акул полно. Я уже сто раз видела, – заявила пожилая женщина. – Ужас какой-то! Вдруг не спасут?

Я до рези в глазах всматривалась в шлюпку. Что-то меня мучило. Возможно, исчезновение моего мужа. Надо было пойти поискать его. Но разве найдешь среди такого такого скопления народа? Глазеть на чужое несчастье мне не хотелось, и я попыталась отцепить руки от борта и выбраться из толпы. Но меня прижали еще сильнее, то и гляди, кишки полезут. Я вынуждена была упереться изо всех сил в борт, чтобы не быть раздавленной.

– Шлюпка возвращается! – заорали сразу в несколько глоток.

Напряжение спало, и люди слегка расслабились, я смогла сделать несколько глубоких вдохов. Шлюпка приближалась быстро. Трап был уже спущен, и на верхней ступеньке стоял капитан – краше в гроб кладут. От места, где я стояла, до трапа было не больше пяти метров, и мне было хорошо видно происходящее. Двое матросов поднимали мужчину, он был явно без сознания. Они тащили его, перетянутого веревками, будто тюк. Один матрос поднимался спереди, другой сзади. Сверху на помощь спустился еще один матрос. Возле трапа стояли санитары с носилками, нервно расхаживал доктор.

Наконец «тюк» подняли, перевалили через борт прямо в носилки. В толпе послышались возгласы облегчения, до меня донеслись слова.

– Жив! Мужчина жив, он просто без сознания.

Какая-то ускользающая от сознания деталь в этой процессии поднимавшихся по трапу людей зацепилась в мозгах, но не оформилась в мысль. И тут меня ударило прямо в сердце: шапочка! Полосатая шапочка Адама. Она виднелась из-под веревок. Нет, Господи, нет!

– Разрешите пройти! Там мой муж! – я рванулась от борта, расталкивая зевак.

Откуда только силы взялись? Я была на грани срыва и не владела собой. Люди шарахались от меня в стороны. Я побежала за носилками.

– Постойте! Остановитесь, черт возьми!

Санитары остановились, доктор тоже. Я достигла носилок. На них лежал мой муж, без кровинки в лице.

– Что с ним?

– Он наглотался воды, и рука у него вывихнута в плече, – ответил доктор

На плече я увидела тугую повязку.

– А еще?

– Он – в тяжелом шоке. Ему ввели противошоковое средство еще на шлюпке. Извините, ему нужен покой и капельница. Приходите в санчасть через пару часов.

Они продолжили путь, а меня охватила такая слабость, что я присела на корточки, оперевшись спиной о стену. Мой муж хочет свести меня с ума, была моя первая здравая мысль. С какой стати он ушел с пляжа? С кем он встретился? Или случайно оказался рядом, когда женщина свалилась за борт? Почему он не позвал на помощь? С какой стати он рисковал жизнью из-за чужого человека? Что за новости? Он никогда не был героем. У меня не было сил подняться и пойти в каюту.

Мимо пробежали санитары с носилками. Через некоторое время показалась процессия. На носилках кто-то лежал, закрытый с головой парусиной. С одной стороны шел капитан, двигаясь механически, как большая заводная кукла. С другой шел юный матрос с залитым слезами лицом. Они прошли мимо меня. Парусина в нижней части предполагаемого тела была бордовой от крови.

Закрыл лицо руками, я зарыдала. Я поняла, что под парусиной – труп капитанской дочки. Что произошло? Произошел разговор, как планировал капитан. По его разрешению, а скорее – без оного. Девушка просто сбежала, нашла Адама и настояла на разговоре без свидетелей. В ее каюту он точно не пошел бы, и они направились туда, где безлюдно.

О чем они говорили, я даже предположить не могла. Лена, конечно, совсем не случайно упала за борт, она сделала это преднамеренно, либо решив заранее, либо в состоянии аффекта. Что заставило моего мужа последовать за ней? Это мне предстояло выяснить, и я уверена, мне не понравится то, что я узнаю.

Я с трудом поднялась, собрала в кулак всю свою волю и, пошатываясь, как пьяная, побрела в свою каюту. Не ощущая ни вкуса, ни запаха, выпила полстакана виски, рухнула в кровать и отключилась.

Проснулась от стука в дверь. Я поднялась с постели, накинула халат, причесалась и открыла защелку. Отступив в сторону, пропустила внутрь детектива.

– Вы не знаете, как мой муж? – первым делом спросила я.

– Плечо ему вправили, он спит. С ним все будет в порядке, – уверенно заявил детектив и уселся на стул.

– Что произошло?

– Кое-что я могу рассказать, со слов свидетелей. Остальное знает лишь ваш муж, Валерия Матвеевна.

– Лена мертва?

– Мне очень жаль. Ужасная смерть. Несчастная девочка не заслужила ее. У меня появились дополнительные сведения о госпоже Джоане. Это не настоящее ее имя. Интерпол, когда я описал ее внешность, отправил мне ее фотографию. Никаких сомнений, что в наших руках оказалась особа, объявленная в международный розыск, так как она являлась членом террористической организации «МАХАОН», маскируемой под секту. На ее счету не одна смерть. Она специализировалась исключительно на ядах, не гнушаясь опиумом. Страшная женщина.

07

Яндекс.Метрика