Арт Small Bay

09

Мой муж Адам и негритянка
Светлана Ермолаева

Я проигнорировала вопрос, заинтригованная словом «двух». Выходит, мы с детективом оказались правы, их было двое, и сейчас один на корабле.

– А кто второй? – без обиняков спросила я.

– Детектив.

– Что-о-о? – у меня отвалилась челюсть, и я потеряла дар речи.

– Она стояла возле двери каюты отца, собравшись выйти, и вдруг через щель на полу появился конверт. Лена сразу открыла дверь и выглянула в коридор. За угол сворачивал детектив.

– Но как она узнала его? По каким приметам? Что она видела? Лицо? Фас? Профиль?

– Она узнала его походку, его сутулую спину, его манеру держать руки в карманах... У нее не было и тени сомнения! Потом она прочла записку, – он промолчал, вспоминая. – «Это я убил Д. Она была раскрыта. Теперь ты в моей власти, так как твое досье у меня. Не вздумай кому-нибудь болтать о записке, сразу уничтожь. Убью суку!» Досье действительно было у детектива, она скомкала записку и конверт и спустила в унитаз. Ей было страшно. Рассказывая об этом, она тряслась от страха, но продолжала говорить, что он специально опорочил ее перед всеми, чтобы ей не к кому было обратиться за помощью. Ей бы никто не поверил. Утром она еще не знала, что няня мертва. Узнала от отца и сразу бросилась ко мне. Но чем я мог помочь несчастной?

Еще она призналась, что Д. приучила ее к наркотикам, и порой она не отдавала отчета своим действиям, и у нее возникало ощущение, что одна Лена наблюдает за другой. У нее еще часто бывали провалы в памяти. Лена твердила, что она не жилец, что она смертельно больна, что она рада умереть, но не хочет мучиться. Потом она объяснилась в любви, пыталась поцеловать меня. Но я не мог, меня заморозило, к тому же я не верил ей после всего, что произошло. И она бросилась за борт, а меня кто-то столкнул. Она жива? – снова спросил он.

У меня голова шла кругом и зигзагами, пульс молотил, как сумасшедший, в горле пересохло, и я сильно нуждалась в порции виски. Особенно после его чертова вопроса.

– Мне очень жаль, – слабым голосом выдавила я.

– Я же пытался спасти ее, она тонула, а я держал ее за руку, а она кричала: – Я люблю тебя! Я люблю тебя! А потом замолчала. К нам уже подплыла шлюпка с людьми… Больше я ничего не помню. Может, я ударился головой о борт? Лена утонула? Но как же так? Они что, не успели вытащить ее?

У меня кишки перевернулись, и тошнота подступила к горлу. Я схватила недопитый стакан с водой и осушила залпом. Да вытащили ее, вытащили! Только туловище без ног. Боже, за что мне такие переживания? Проклятая акула запросто схавала бы вас обоих и не отрыгнула.

– Не успели. Похоже, Лена накликала на себя смерть. Дорогой, ты сам сказал, что она смертельно больна. По крайней мере, она не мучилась.

Мой муж сильно побледнел, похоже, ему стало плохо, уж такой он чувствительный. Я вскочила, открыла дверь палаты и крикнула:

– Доктора! Быстрее!

Почти сразу появился доктор со шприцем в руке.

– Только не усыпляйте! Сделайте что-нибудь успокаивающее. Прошу вас! Я сейчас! – я выбежала из палаты, скинула халат на руки охраннику.

От визита к детективу решила воздержаться. Похоже, срочность отпала. Я двинула прямиком в бар, где заказала двойной бурбон, и с бокалом в руке уселась за столик. Сделав два больших глотка, я уставилась в стену. Стала шевелить извилинами, напрягая свой жалкий интеллект. А почему волку не оказаться в овечьей шкуре?

Он наговорил при всех о девушке ужасных вещей, изобразив ее эдакой Мессалиной, а Д. – всего лишь шантажисткой. Потом она сожалел и оправдывался, когда она была уже мертвой. Как после верить, что охранник показал на Лену? Он вообще его не допрашивал! Он сам входил в палату к Д., он сам отравил ее, чтобы она его не выдала. Здорово они все разыграли!

Я отхлебнула еще глоток. И никакого очевидца из пассажиров не было, пассажиры на корме не ошиваются. Он придумал очевидца, чтобы скрыть свое присутствие где-то поблизости от «сладкой парочки». Он мог надеть берет, темные очки, матросскую форму, одним словом замаскироваться. Это он столкнул Адама за борт, когда понял, что попался. Что я должна предпринять в свете новых фактов? Мне не к кому обратиться за помощью, кроме детектива. Других представителей закона на корабле нет. Итак, первое: я должна делать вид, что ничего нового мне муж не рассказал; второе: нельзя допустить, чтобы детектив допросил моего мужа. Я сообщу ему свои подозрения. Посмотрим, как он выкрутится.

Я допила бурбон и почувствовала себя в прекрасной форме. Я была готова к встрече с преступником, выдающим себя за детектива. Риск – благородное дело, и я буду рисковать. Уверенным шагом я отправилась в логово матерого волка и – дай Бог! – чтобы она был в овечьей шкуре.

Постучав, я приоткрыла незапертую дверь и громко спросила.

– Могу я войти?

– Как вовремя вы пришли! Я уже стучался к вам, но не застал. Доктор сказал, что ваш муж почти в полном порядке, и вы с ним беседовали, а сейчас он еще часа два поспит. Он что-нибудь сказал вам о сообщнике Д.? О чем они вообще говорили?

– О любви. Девушка не была порочной, она была наивной и доверчивой, а Д. была изощренной лгуньей. Она подпаивала Лену разной дрянью, наверное, психотропными препаратами, и та не контролировала свои действия. Ведьма манипулировала своей жертвой по собственному усмотрению. Лена рассказала не только это, она еще сказала, что смертельно больна, и лучше ей отравиться или утонуть, чем умирать в мучениях.

– Мне кажется, ее исповедь к делу не относится. Нам необходимо выявить опасного преступника, вырвать из его рук компрометирующую покойную дочь капитана документы и уничтожить, а самого сообщника посадить под крепкий замок. Об этом человеке вашему мужу что-нибудь известно?

– Кое-что, – уклончиво ответила я. – Вчера утром на следующий день после обсуждения попытки покушения на моего мужа Лене под дверь отцовской каюты подсунули записку. Она выглянула в коридор и успела увидеть мельком сообщника Д., как она поняла позже из текста записки, – с этими словами я уперла неумолимый взгляд прокурора прямо в наглые, если он ловко врал, глаза детектива.

В его каре-золотистых глазах плеснулась неподдельная радость.

– О, какая удача! Да говорите же скорее, кто, кого она увидела?

– Это был матрос-негр невысокого роста с седым бобриком.

– Неужели? Постойте-ка, седой бобрик, седой бобрик! Да это же… Охранник! О, черт! Ну, и тупица же я! А вы сразу поняли, кто это? Ну, конечно, этот ваш интригующий тон… Сначала я узнаю, кто назначил его в охрану, потом ознакомлюсь с его личным делом, потом еще разок допрошу его. Мы не должны его вспугнуть ни в коем случае. Он сейчас чувствует себя в полной безопасности после смерти Д. А Лена наверняка не знала его в лицо.

– Вам нужны показания моего мужа? – простодушно поинтересовалась я.

– Нет, нет, потом, когда я схвачу преступника и возьму его под стражу. Огромное вам спасибо за содействие в расследовании. Простите, я должен спешить.

Мы вместе вышли из каюты, он запер за собой дверь и почти бегом куда-то свалил. Я медленно побрела в свою каюту, пребывая в полнейшем отупении и ошеломлении. Машинально завернула в бар, добавила прямо у стойки еще один бурбон и вяло поплелась наконец-таки в каюту.

С четверть часа я еще попялилась тупо в стенку, и вдруг картина преступления четко выстроилась в моем просветлевшем от бурбона мозгу, вся мозаика – плиточка к плиточке – появилась на экране моего сознания. Лена видела не детектива, а человека, его изображавшего. Специально для нее.

Он был одет в белый костюм, как у детектива, на нем был парик, закрывавший уши. У Кона были большие бесформенные уши, и он прятал их под длинными прядями волос. Разумеется, руки сообщник держал в карманах. Свидетель был тоже он, только уже в своей матросской форме и берете. Блин, что ему стоило установить диктофон где-нибудь на борту и, одев наушники, подслушивать разговор. Ведь сообщник был технарем, классным специалистом, как мы и предполагали с Коном.

Представляю, как он давился от смеха, когда услышал признание Лены насчет записки, а также ее непоколебимую уверенность в том, что записку ей подбросил детектив. Он был вне подозрений. Зачем же он столкнул Адама? И почему тот не сопротивлялся? Мой муж крепкий мужчина. Эффект неожиданности? Но мой муж запомнил бы хоть что-то! Скорее всего этот мерзавец чем-то оглоушил Адама и спокойно перекинул его за борт. Корма – довольно безлюдное место, незря Лена выбрала ее для свидания. И укромных уголков там более, чем достаточно.

А если мой муж не все мне рассказал? И он что-то еще знает о сообщнике? Тогда его жизнь в опасности. Я спрятала в пляжную сумку дубинку, туда же сунула неполную бутылку виски и один стакан. Дорогому муженьку не помешает подкрепиться после водных процедур, а то еще простудится. Мне придется дежурить сегодняшнюю ночь возле мужа, и глоток, другой крепкого напитка мне не помешает. Умеренная доза меня бодрит. Я не доверю жизнь моего любимого человека каким-то ниггерам. Ах, простите, я не расистка, но почему-то нет у меня в данный конкретный момент симпатии к представителям темной расы. Похоже, мой всегдашний интернационализм дал течь.

Пусть детектив занимается своими делами, у него же все должно быть по закону. Мои дилетантские умозаключения могут его не пронять, а время терять мне нельзя! Нужно караулить мужа. И на этот раз своей жизнью, возможно, буду рисковать я. (Мне так захотелось хоть однажды оказаться бесстрашной героиней, что я решилась на ночь потушить свет.) Когда я вошла в палату, муж бодрствовал, и у него был голодный вид.

– Хочешь есть? – ласково спросила я.

– Хочу, – покорно ответил он.

Я выглянула из палаты.

– Эй, парни, сбегайте кто-нибудь за едой в столовку, столик пятый, попросите у официанта завтрак, обед и ужин. Все поедим.

Один из охранников рысью поспешил выполнять мое поручение. Я закрыла дверь.

– Виски глотнешь?

– Миленькая ты моя, умница ты моя, наливай скорее!

Я плеснула на дно стакана.

– Пока достаточно, – строго сказала я и убрала бутылку в сумку.

Мой муж смакуя цедил виски. Досталось бедняге ни за что ни про что. Нашел на задницу приключений, век будет помнить. Тут появился парень-охранник с подносом в руках. Я составила кое-какую еду и чай на тумбочку, остальное вернула парню.

– Вы можете это съесть. Спасибо, – по-английски сказала я.

– Thank you very much! Большое спасибо! – поблагодарил он и с подносом в руках покинул палату.

Я помогла Адаму приподняться в кровати, подложив за спину подушку. Держала тарелку, пока он ел. Потом выпила немного виски и тоже поела, Выпили чай, и я вынесла посуду в коридор, поставила ее на поднос, стоявший на столе. Парни уже поели и сидели на кушетке, тихо переговариваясь. Я вернулась в палату, села поближе к Адаму, и мы предались воспоминаниям о днях нашей молодости.

Вскоре мой муж уснул и стал слегка похрапывать. На меня тоже что-то накатила дрема, пришлось сделать пару глотков виски. В коридоре горел свет, было тихо. Может, парни тоже дремали. Раз у больного дежурит жена, можно расслабиться, наверное, решили они. А может, они вообще считали, что напрасно сидят здесь. Время тянулось медленно. Где-то в середине ночи я услышала тихий скрип и шепот, и снова воцарилась тишина.

Я держала ушки на макушке, слух у меня был отменный. Снова скрип и какое-то движение за дверью палаты. Что-то происходило в коридоре. Может, парни решили размяться и походить, не все же зады отсиживать. На всякий случай я достала дубинку и опустилась на корточки за высоким изголовьем. Береженого Бог бережет. В этот самый момент стала приоткрываться дверь палаты. Из коридора упала дорожка света. В проеме появилась мужская фигура в накинутом на плечи белом халате. Мужчина уверенно двинулся в сторону кровати, в его протянутой руке был какой-то предмет. Неужели пистолет? Нет, конечно. Я догадалась, что он держал шприц. С предосторожностями он приближался к изголовью, подошел, держа шприц наготове, стал наклоняться… В мгновенье ока я распрямилась, как пружина, и ударила дубинкой по склоненной голове. Мужчина, как куль, свалился на пол. Неслабо. Вспыхнул свет.

– Руки вверх! Стоять! – зычный мужской голос наполнил пространство палаты.

Я с готовностью подняла руки.

– Валерия Матвеевна, что вы здесь делаете? Где он?

В палате стояли трое мужчин: детектив, его помощник и здоровый амбал из матросов. В руках представителей закона были пистолеты. Я опустила руки, вышла из своего укрытия и махнула рукой, указывая вниз.

С непонимающими лицами все мужчины бросились к лежавшему на полу мужчине. Щелкнули наручники.

– Что вы с ним сделали? Убили? – заполошно выкрикнул детектив.

В дверях появились парни-охранники, следом за ними доктор.

– Всего лишь оглоушила. Этой игрушкой не убьешь, – я продемонстрировала самодельную дубинку из толстого шланга, набитого песком.

Преступника приводили в сознание, и все сгрудились вокруг него. Про нас с Адамом явно забыли. А ведь эти остолопы-законники опоздали на несколько секунд, которые могли оказаться роковыми и стоить моему мужу жизни. Убийцу они бы задержали с поличным на месте преступления, а мой любимый, единственный на данном этапе жизни мужчина лежал бы бездыханным и медленно остывал. Черт бы их всех побрал! Я тайком приложилась к бутылке, и в этот миг проснулся Адам. Я поспешно сунула виски в сумку.

– Что здесь происходит, Валерия? – он щурился от света и пытался сесть, но вывихнутая рука не позволяла это сделать.

– Лежи, лежи, дорогой! Тут происходит захват убийцы, всего-навсего. Все в порядке.

– Это детектив? – громким шепотом спросил он.

– Да, именно детектив выявил и задержал убийцу, – я не стала присваивать себе чужие лавры.

Будь у меня пистолет, я бы тоже сумела задержать матроса с седым бобриком.

– Не понял, – заявил Адам и с каким-то снисходительным сочувствием посмотрел на меня. – Лапушка, с тобой все в порядке?

Я так умилилась на слово «лапушка», новое в его речевом лексиконе, что выдавила слезу из левого глаза, а потом – из правого. Напоследок подарила немощному нежно-продолжительный взгляд. «Натуральная идиотка», – прочитала я на его лице.

09

Яндекс.Метрика