Арт Small Bay

02

Поцелуй смерти
Светлана Ермолаева

Рано утром его разбудил назойливый телефонный звонок.

— Горшков у телефона.

— Срочно выезжайте, машина выслана...

Во дворе добротного частного особняка, обнесенного высоким забором, ютился небольшой домишка с одним окошком. Светало, но и в домике, и в особняке горел электрический свет. Горшков миновал двор и, войдя в распахнутую дверь, оказался в единственной комнате. Он обвел взглядом представшую перед ним картину. Двое сотрудников в присутствии понятых осматривали место происшествия, судмедэксперт — труп, фотограф делал снимки обнаженного до пояса мужчины, раскинувшегося на низкой тахте.

В левом углу комнаты стоял рукомойник, электроплитка на табуретке, обшарпанный кухонный стол, покрытый изодранной клеенкой, еще одна табуретка. На столе — початая бутылка портвейна, открытая банка кильки, нарезанный большими кусками хлеб. Все остальное пространство комнаты было занято картинами. Они лежали, сваленные в кучу на полу, висели на стенах. Старый, местами протертый линолеум, потерявший первоначальный цвет, был заляпан красками. Здесь явно жил нищий художник, непризнанный гений.

— Жек, похоже, опять твой труп, — сказал Борис Николаевич, только что закончивший осмотр тела. — Видишь мету?

Горшкова звали Евгением, но все почему-то по-уличному называли его Жеком. "Почти Джек, как собачья кличка", — обижался он, но вслух не выска­зывался — из природного добродушия. Он был медлителен, даже вял в движениях, и действиям предпочитал размышления. И не без успеха. Пока другие следователи отрабатывали одну версию за той, расходуя, иногда впустую, силы и энергию, он старательно, по частям, по кусочкам, по крупицам складывал одну-единственную версию преступления и неукоснительно следовал ей до конца. И оказывался победителем. Сейчас он ощутил растерянность: третье убийство за неделю. Неужели опять яд?

Он, не мигая, глядел на темно-фиолетовое пятно возле соска. "Ну, допустим, убийца — женщина, допустим, она каким-то невероятным способом отравляет жертву ядом. Но зачем оставляет этот отпечаток? Может, именно в нем — разгадка преступлений? Но где и как она добывает яд? В какой адской лаборатории?" — он наконец оторвал взгляд от трупа, посмотрел на судмедэксперта.

— Почти уверен, что после вскрытия обнаружится тот же диагноз — паралич от яда, — заявил Борис Николаевич.

— Пожалуй, да, — Горшков кивнул головой. — Он тоже выглядит спящим.

— Усыпили — поцелуем? — доктор пожевал губами и накинул на труп простыню.

— Есть что-нибудь интересное? — обратился Горшков к оперативнику, писавшему протокол осмотра места происшествия.

— Чужих отпечатков много, ничего удивительного, художники — народ общительный. Проверим, сличим…

— А где стакан? Из чего он пил?

— Стакана не обнаружено. Пил, вероятно, из горлышка, бутылку я передам в лабораторию. Да, Евгений Алексеевич, на подушке был длинный черный волос, я думаю, женский. Хозяин, хотя и длинноволосый, но блондин. И знаете, запах странный...

— Чем же?

—Тем, что это не шампунь, не духи, а вроде землей тянет. Нос у меня, сами знаете...

Да, Горшков знал, что его коллега из угро Арсений Дроздов три года назад работал дегустатором на винном заводе, едва ни спился, мать вовремя остановила. Он оказался весьма ценным кадром для органов: свой "нюхач". Почище ищейки работал, разбираясь не только в запахах спиртных напитков.

— Действительно странно, — задумчиво согласился Горшков. — А можно ли по запаху определить состав земли?

— Если запах, должны быть и микроскопические частицы пыли.

Горшков вспомнил тот чернозем с кладбища. Нечего сказать, совпадение... Он был почти уверен, что и здесь обнаружится чернозем. Интуиция опытного следователя редко когда его подводила. А тогда — убийца имеет прямое отношение к кладбищу. Или часто бывает там, или живет по ту сторону забора и, чтобы не обходить большую территорию, напрямик ходит. Отсюда и земля. Но как могла женщина запачкать волосы? Может, упала? Похоже, придется иметь дело с маньяком в женском образе, то есть, маньячкой. Для них характерно оставлять какой-нибудь знак: например, этот отпечаток. Помнится, один маньяк-мужчина вырезал у жертв языки.

Жертвы скорее всего случайны, между ними нет никакой видимой связи. Первые двое навряд ли были знакомы между собой; один из них местный, второй — командированный. А этот вообще из ряда вон. Художник.. Если бы у неизвестной был повод мстить за что-то содеянное этими людьми в прошлом, допустим, они, каждый в отдельности, причинили ей зло, то неужели жертвы были бы так беспечны, встретившись с ней? Или она изменила внешность, и они ее не узнали? Но мститель обычно не довольствуется просто местью, предпочитая некоторую театральность при совершении акта возмездия: "Подлец, я поклялась убить тебя! Этот час настал..." Убийства из мести предполагает удовлетворение чувства ненависти к злодею, желание увидеть его жалким, униженным, беспомощным, молящим о пощаде, а значит — акт возмездия обязательно будет продолжительным, ничего общего не имеющим с убийством в состоянии аффекта. Трудно предположить то или другое в этих трех случаях. Иначе — жерт­вы должны были сопротивляться.

Размышляя, Горшков ходил взад и вперед в уз­ком пространстве между тахтой и стеной. Внезап­но взгляд его упал на стоящий в углу мольберт. Он подошел ближе. Странная картина оказалась пе­ред ним: беспорядочные мазки черной краской на листе ватмана. Он окинул взглядом несколько го­товых картин на стенах. Пейзажи и портреты в цвете, изящные карандашные наброски мужских и женских лиц. "Стоп, что-то здесь не то", — он до­стал из кармана лупу, нагнулся к ватману. Под черными мазками кое-где виднелись четкие ка­рандашные линии, но рисунок разобрать было не­возможно. Черт побери, неужели портрет убийцы? Но кто замазал? Сам художник или — она? Он по­смотрел на палитру: в черной краске была рас­плющена кисть.

— Сеня, прихвати-ка эту кисточку... И этот лист...

Уже совсем рассвело, свет выключили, пригласили хозяйку особняка. Любовь Николаевна Глушницкая оказалась весьма немногословной особой, на вопросы отвечала неохотно, с явным нежелани­ем впутываться в скверную историю с квартирантом.

— Любовь Николаевна, пока меня интересует лишь вчерашний вечер, вернее, ночь. Когда вер­нулся ваш квартирант, с кем, уходил ли от него кто-нибудь и когда? Был ли это мужчина? Или женщина?

— Я вообще-то не из любопытных. Да и некогда заниматься подсматриванием, у меня больная мать на руках. Услышала, калитка хлопнула, подошла к двери, приоткрыла через цепочку: мало ли что. Он не один был, со своей девкой, она его чуть не волоком тащила, назюзюкался, видно, как следу­ет.

— В котором часу, примерно, это было?

— Около часу.

— Вы всегда так поздно спать ложитесь?

— У меня бессонница, бывает, и до утра не сплю. Как сегодня.

— Вы знаете эту девушку?

— Зачем она мне? Их у Славы не перечесть. Правда, последний месяц эта только ходила. Видела ее несколько раз и слышала, как он называл ее Мариной.

— Она брюнетка или блондинка?

— Волосы черные, длинные, красивая...

— В чем одета была, не заметили?

— В чем-то длинном, блестящем, похоже на плащ.

Горшков ощутил зуд в кончиках пальцев: неужели? Нет, не может быть! Слишком легко и просто.

— А когда ушла, не слышали?

— Нет, я была в дальней комнате.

— А ваша мать?

— Она парализована.

— Простите, — он нахмурился, вздохнул сочувственно. — А труп вы обнаружили...

— Светать начало, я выглянула в окно, а у Славика свет горит. Мне показалось странным. Пьяный он никогда не пишет, спит как убитый до полудня. Работает только трезвый. Вот я и решила взглянуть. Думаю, если он забыл свет выключить, то она-то должна была это сделать. Дверь не заперта была, я вошла, покричала его, не шевелится, Марины нет как не было, мне не по себе сделалось, подошла к изголовью, подняла простыню...

— Вы его не трогали?

— Что вы, конечно, нет! Сразу побежала к телефону, вызвала милицию...

— Фамилию девушки вы, конечно, не знаете?

— Конечно, нет. Слава говорил как-то, что часто бывает в кафе "У Пегаса". Вроде недалеко где-то. Может, там ее знают.

— Спасибо. Возможно, придется вас еще побеспокоить.

Хозяйка промолчала, лишь недовольно поджала губы.

По дороге в прокуратуру Горшков усиленно размышлял. В первом случае женщину никто не видел, во втором — видели женский силуэт, а в третьем — что? Убийца поймана? Встречаясь с художником, между делом укокошила двоих мужиков? Кладбище, яд. Возможен ложный след. Ядовитая слюна, конечно, чушь собачья. Может, все-таки шприц? Марину я, конечно, найду, прямо сегодня вечером и отправлюсь к "Пегасу".

Отпечатков на кисти не оказалось, были явно стерты. Под инфракрасными лучами, направленными на лист ватмана, проявился четкий карандашный рисунок женского лица, незаконченный. Все материалы по делу об убийствах шли с пометкой "Срочно!" Еще до обеда Горшков побывал с фотографией, снятой с ватмана, у Любови Николаевны.

— Это она, Марина.

— Не появлялась?

— А зачем? Она обычно в темноте прилетала, как ночная бабочка.

Осмотрев переполненное кафе, Горшков среди посетителей девушки, похожей на Марину, не обнаружил. Он подошел к бармену, молодому, круглолицему парню, показал фото.

— Вы знаете эту девушку?

— Маринка. Это Славика работа, да?

— Да, Славика. А фамилию Марины случайно не знаете?

— А что, у Славика не могли спросить? Нилова ее фамилия.

02