Арт Small Bay

05

Притон «Герыча»
Светлана Ермолаева

Вдруг Сенька открыл глаза и посмотрел на нее совершенно осмысленным, нормальным взглядом, правда, испуганным. А точнее, наполненным страхом.
- Слушай, Ника, я по горло в дерьме. Я не мочил этого "америкашку". Кто-то другой это сделал. Ты ушла, я стал подходить к нему, чтобы всадить укол и вдруг... отключился. Ты никого не встретила, когда уходила?
- Не-е-ет, – в страхе прошептала Вероника.
- Фу, дьявол! Ничего не понимаю. Я был один в комнате. Я бы услышал. может, я передознулся? Все целое... – он в недоумении ощупывал голову, плечи...
Вошла Гелла. Сенька мгновенно сыграл ломку, скорчившись в три погибели.
- Фи! Какой пассаж! На, сама вколи! – она брезгливо подобрала нижнюю губу, протягивая Нике шприц.
- Спасибо, – сказала девушка, – за смерть, – тише добавила она.
Гелла, мелко перебирая ногами, как спутанная кобыла, удалилась. Сенька улегся на пол, тоскливо посмотрел на шприц, но решительно сказал.
- Вероника, я должен кое-что рассказать тебе очень важное. Ты должна уйти отсюда и сообщить, куда следует, – Арсений был, как никогда прежде, абсолютно трезв и серьезен. – Убери шприц! Если я теперь кольнусь, то чтобы умереть. Короче, запоминай, что скажу. Я начинаю подозревать, что меня вырубили наркотики, смесь наркотиков. Это сделал он, ты знаешь, о ком я, он затеял эксперимент на мне и контролировал мое поведение. Это уже похоже на зомбирование. Выходит, зря я надеялся, что он меня не тронет. Не такая я, выходит, ценная пешка для него. Вероятно, уже есть замена. Я не хочу превратиться в зомби, – он стукнул кулаком о пол. – Не хочу!
- И я не хочу... – слабо откликнулась девушка.
- Слушай дальше. Очухался я в кустах за домом. Вижу, на заднем крыльце зажегся свет, вышли наши "качки" с грузом. Я догадался, что они уносят труп "американца". Я, крадучись, пошел за ними. Они закопали его возле болота. Но я не об этом хочу тебе сказать. Может, мне показалось, но вроде, кроме меня, присутствовал еще кто-то. Чужой кто-то, может, это был тот парень, которого я встретил недалеко от ворот...
- Парень? – перебила Ника. – Не наш? Что за парень? – заволновалась и забеспокоилась она.
- Подожди. Все по порядку. У нас есть время. Хозяин ждет кого-то постороннего...
- А дальше что?
- Дальше я не стал следить за ними. Я знал, что они возвращаются. И я пошел другой тропой, более короткой. И засел в кустах, видел, когда они пришли, вошли в дом, а я решил выждать с полчаса и тоже отправиться спать. В голове шумело, но силы еще были немножко. Вдруг появляется еще одно действующее лицо. Не покойник ли воскрес, думаю? Страх меня взял, но я дальше гляжу. Нет, не покойник, рост другой и конфигурация не та. Покрутился он возле ворот и назад подался. Тут меня еще больше страх разобрал, ничего понять не могу. Может, он не один? Может, облава? Только кто? Омоновцы или бандиты?
Оружия в руках у него точно не было, а вот за спиной вроде рюкзак болтался. Исчез он в темноте, а я опять вырубился напрочь.
- Больше его не видел? – спросила девушка.
- В том-то и дело, что видел. И не только видел, но и говорил. Было уже утро, когда я наконец полностью отошел. Осмотрелся, а возле ворот парень стоит. Точно он, ночной, с рюкзаком за спиной. А у меня топорик был, на кухне спер, на всякий случай, ну, я подкрался незаметно и стал этого любопытного на испуг брать. А тут меня опять в бессознанку кинуло, ничего не помню, обрывки какие-то..
- Сень, а внешность его не помнишь, случайно? Как он выглядит? Имени не называл?
- Нет, паспорт точно не показывал. А выглядит, как спортсмен, фейс вполне мужской и вообще на киногероя похож, не помню фамилию.
- Похож на того, с кем я познакомилась в городе.
- Ты мне ничего не говорила.
- Мне и в голову не могло прийти, что он может здесь появиться. Я и думать об этом не хотела. Господи, если Кащей узнает, зачем он пришел, не уйти ему живым.
- А зачем?
- Не за чем, а за кем. За мной, – серьезно ответила Ника.
- Может, это другой. Ой, я вспомнил, он сказал, что редактор издательства, что к автору приехал. Вот умора так умора! Кащей – автор? Бандит он, а не автор.
- А дальше, дальше? – нетерпеливо спросила Ника.
- Дальше... крыша у меня опять поехала... что говорил, не помню... Как бы мне всерьез не шизануться, пала! А ты-то как?
- Нормально. Почти. Трясет немного. Потерплю.
- Я тоже, перетрясусь помаленьку и на разведку двину. Или ты?
- Боюсь, за мной следить будут из-за американца. Допрашивали уже, я тебе потом расскажу, но мне кажется, допрос лишь начался. Сень, а правда, что у Кащея камера пыток есть со звуконепроницаемыми стенами?
- Слышал, но не бывал, не приходилось. Может, врут – для устрашения. Все же хозяин – троюродный дядька мне, может, не убьет...
- А меня?
- А тебя – за что?
- Ну, мало ли что взбредет этому ужасному человеку в голову. Он так запросто хоронит людей, не сам, правда. Вроде над ним ни власти, ни закона, а он сам и то, и другое.
- Так оно и есть. Какой закон в лесу? Кто сильнее, того и власть. А насчет тебя, Ника, пока ничего не могу сказать. Одно знаю, в притон ты пока не попадешь. Значит, ты ему нужна, красотка, до следующего агента. Кто же все-таки замочил этого подонка? Неужели все-таки я?
- Ты же сам говорил, что вырубался и после ничего не помнил. Бывает же, что люди в состоянии невменяемости совершают убийства и не помнят потом.
- Но я вчера не дознулся даже, из-за тебя. Вообще-то провалы в памяти бывают, но, чтобы убить и не помнить! Ну, ладно, пока за мной еще не пришли полицаи, надо действовать. Ты пока будь тут, сиди или лежи, но не колись лучше, убери эту штуку подальше, – он кивнул в сторону шприца, лежащего на полу. – Может, пригодится, когда я вынырну на поверхность, – Сенька, расплывшись в блаженной улыбке, поднялся на ноги. – Я – в нирване, сестренка. Гудбай, бэби!
Взгляд его стал отрешенным, ушедшим внутрь, в ощущения, походка, когда он направился к двери, замедленной и плавной, как у обкурившейся рыбки в аквариуме. «Ну, дает! Артист да и только – восхитилась Вероника, оставшись в той же позе, обхватив колени руками и склонив набок голову: – Неужели Никита?"

- Не нравится мне этот тип, – отрывисто произнес Лешковский. – Конкретно не нравится, активно не нравится. Я унижал его, и стращал, и дуриком прикидывался, а он так и не прокололся, издатель хренов.
- На мента не похож, – также отрывисто изрек Бек.- Я их за километр чую.
- Менты мне до фени. Есть органы пострашнее: агенты службы безопасности. А среди них фанатики, твою мать. Дай только выслужиться. Вот их только и опасаюсь. Слушай, Бес, ты пошустрее, порыскай по лесу, может, он не один пришел. Одень перчатки, возьми его "газон", если кого подозрительного встретишь, тары-бары не разводи, целься в лоб и ноги уноси. Быку прикажу глаз не спускать с непрошеного гостя. Да, обязательно дойди до болота, проверь, все ли в порядке, все-таки ночь была. Заодно обследуй территорию поблизости. Ну, действуй! Кликни Быка.
Бес ушел и тут же на дороге появился Бык.
- Наверх не ходил?
- Вы же не приказывали.
- Короче, Владислав, будь на стрёме, карауль лестницу, как этот тип будет спускаться, ты рядышком стой, а потом ко мне веди. Понял?
- Чего не понять.
После ухода Быка Лешковский стал размышлять: "Что же происходит? Не пора ли рвать когти? А куда груз? Курьер не сегодня – завтра должен прибыть. С документами, с деньгами. Беса с Быком на таможне задержат, просигналю, куда следует, придется им "три семерки" подложить. Хорошо, что они – в розыске. Гелле укольчик придется сделать, много знает, пускай умрет красиво. Она заслужила. Шпана не в счет. Остаются трое. В подвал их вместе с Нероном, а его не кормить пару дней, злее будет. Вроде все продумано. Времени достаточно. Для отъезда все готово. А пока – ждем курьера. С рыжей надо разобраться: не она ли навела этого издателя? Сдается мне, он все-таки не тот, за кого себя выдает. Любую ксиву сделать нынче не проблема, да и раньше мастера были, будь здоров, а сейчас вообще – фантастика! А в ФСБ еще те доки сидят! С другой стороны – откуда они могут знать о моей рукописи?
Он нажал клавишу переговорного устройства.
- Гелла, приведи девчонку!
- Счас, хозяин.
Вероника переступила порог и остановилась, глядя в пол.
- Ну, проходи, садись, поговорим по душам. А то все время никак не выберу. Заботы, – он жестом указал на стул.
Она подошла и села, по-прежнему не поднимая глаз.
- Рассказывай, где была, что видела, с кем встречалась в городе, а я послушаю, – он вдруг поднялся из кресла, подошел к двери, щелкнул ключом. – Чтоб нам не мешали.
Вероника вздрогнула, сердце задергалось толчками.
- Что испугалась-то? В полиции была? – он приблизился к ней, резко поднял за подбородок, уставился колючим взглядом.
- Н-е-ет, – ее голос дрожал.
- Я все узнаю, хуже будет, если врать будешь. У меня везде глаза и уши есть. Ну, так где была?
- В наркодиспансере, – призналась Вероника.
- Кто тебя туда положил?
- Не знаю. Не помню. Пришла в себя, лежу в палате.
- В таких случаях врач обязан сообщить в полицию. Кто к тебе приходил?
- Женщина. Я сказала, что ничего не помню, ну, не совсем ничего, сказала, что случайно оказалась в чужой компании, что-то дали мне понюхать. Они узнали адрес, ходили к тете Агнессе, она приходила потом ко мне. Она им тоже ничего не сказала, они больше не приставали.
- Странно. На них непохоже. А, впрочем, наркоманов сейчас пруд пруди, может, поэтому и сошло. А выписали как?
- Я убежала ночью, в сторожке переночевала, а потом сюда пошла.
- А что к тетке не вернулась?
- Не нужна я ей, а здесь Сенька.
- Дружок твой. Складно излагаешь. Значит, ни с кем больше не встречалась, не знакомилась. А этого фрайера не видела, случайно? – он открыл перед ее глазами удостоверение Никиты с его фотографией.

Вероника отшатнулась.
- Нет! Я не знаю его. Никогда не видела. Я правду вам говорю. Зачем мне врать?
- А он, между прочим, твоим знакомым представился, может, спасать явился... от меня, злодея... – с угрозой выговорил Лешковский.
- Неправда! Я его не знаю, – Вероника не верила словам Кащея: не мог Никита оказаться таким наивным и глупым. – Не надо меня спасать, я не хочу, – и она заплакала.
- А вот это мы проверим. Сегодня же. Я уже придумал, как – в его взгляде осела злоба.
Он нутром чуял, что прав в своих подозрениях на счет незваного гостя. Этому кретину повезет, если он действительно пришел за девчонкой, он умрет легкой смертью. Но если он узнает, что это агент, и пришел по его душу!.. Тогда придется этому "редактору" поджарить пятки, чтобы не шлялся, куда не просят. Лешковский вызвал Геллу.
- Намордник на нее и в подвал, – распорядился он. – Она мне еще понадобится.

Оказавшись на чердаке в духоте и пыли от сотен книг, Никита сразу подошел к окну и попытался открыть его. Не тут-то было: окно было забито наглухо. Дверь за ним запер Бес, бросив на прощанье.
- Чтоб не мешали. Постучишь, если по нужде припрет.
"Выходит, по своей воле в ловушку угодил. А что было делать? Уйти ни с чем? А Вероника?" – размышляя, Никита стоял у окна и смотрел во двор позади дома. Вдруг показались две женских фигуры, одна из них выглядела знакомой. Он носом приник к двойному стеклу: черноволосая женщина явно тащила за руку Веронику, лицо и голова которой были скрыты под чем-то, напоминающим собачий намордник. Они скрылись за углом, Никита схватился за голову: "Она здесь! Слава Богу! Но что это значит? Куда ее тащит эта ведьма? Кажется, ее зовут Гелла. Что значит намордник? Чтобы она не могла кричать, – он рванулся к двери, поднял кулак, чтобы застучать, но остановился в замешательстве, не зная, как быть, – А что если – провокация? Если этот дьявол только и ждет от меня действий? Неужели он что-то заподозрил? Не зря ли я увлекся идеей, что хозяин – псих, сумасшедший, страдающий манией величия? А если это была игра, притворство? Если он что-то выудил у меня, пока я восхищался собственной игрой? Где я мог проколоться? Диктофон я спрятал до появления этого парнишки. А если он следил за мной и видел, куда я спрятал? Может, и этот тоже лишь притворялся невменяемым? Просто целый балаган для единственного зрителя. Если меня разоблачат, я пропал. Живым мне не уйти. Правда, времени уже прошло достаточно, а Лешковский не спешит расправиться со мной. Кто-то действительно пришел к нему, или должен прийти с минуты на минуту? Но кто? Значит, весь балаган он устроил с одной целью: выкупить меня. Выкупил или нет? Веронику явно решил спрятать куда-то. Определил связь между нею и моим появлением? Но чего ему бояться? Притон для наркоманов – это, конечно, преступление. Но куда серьезнее – трупы. Не сами же они закопались. Но и Лешковский своими чистыми руками с наманикюренными ногтями их не закапывал. Кто же он такой в конце концов? Какой из ликов его настоящее лицо? Если есть у него лицо человеческое..." – Никита уже с полчаса как сидел на низкой скамейке, машинально перебирая уникальные книги и восторгаясь такому богатству всемирной литературы, редких изданий. "Возможно, за мной откуда-то наблюдают," – пришло ему в голову, и он, потянулся к картонному ящику с надписью: Мои рукописи. Е.А.Лешковский., – и открыл его.

Сенька слышал все разговоры в кабинете Лешковского. Он не мог пойти за Бесом, гость тоже пока не нуждался в его помощи, так как находился пока в относительной безопасности, а вот Ника... Она нуждалась в нем больше всех, она слабая, беззащитная, безвольная... Он знал одному ему известный ход в подвал и решил, что всегда успеет воспользоваться им при острой необходимости. Сейчас главное: сидеть и слушать до конца, чтобы знать все планы хозяина, который, может, и не был его дядей на самом деле, а наврал, чтобы приручить его к себе, сделать из него покорного слугу. Сенька и был им, пока ни понял, что дядя – страшный человек, что он убийца, фашист, проводящий смертельные опыты над несчастными заблудшими подростками. Теперь он, Сенька, превратился в тень самого себя, появляясь по здесь, то там, наблюдая, подслушивая, подглядывая – "я здесь и не здесь" – собирая в своем молодом, неглупом, не окончательно отупевшем от наркотиков мозгу информацию, которую можно будет использовать против хозяина. Он не знал еще, каким образом это можно сделать, но информация крепко отпечаталась в памяти, как в компьютере.

- Хозяин, я нашел вот это, – Бес держал в руках какую-то коробку.
- Что это? Где нашел?
- Там было толстое дерево, в нескольких метрах от болота, где мы хоронили американца...
- Что? Вы не проверили местность, ублюдки? – злобная гримаса исказила лицо Лешковского.
- Темно же было... мы спешили... – оправдывался Бес. – От вас указаний не было, чтобы проверять.
- А вы что, задницей думали, когда шли? Лес – не наша вотчина, он всем засранцам принадлежит. Что это? Дай-ка сюда?
Бес протянул ему картонную коробку.
- Ты, говнюк, знаешь, что это такое? – хозяин сунул коробку прямо в нос Бесу: Белову Евгению Сидоровичу.
- Нет. А что? – испуганно спросил Бес: уж не граната ли там была.
- Эта коробка от диктофона, кретин. Какое расстояние, говоришь, от болота до сосны?
- Приличное, – соврал Бес, – метров с десяток, если не больше.
- Приличное... – передразнил Лешковский, – мать вашу.. Совсем новая, значит, недавно там оказалась, может, и вчера. Выходит, чутье меня не подвело, парень – не просто редактор, а может, и вообще не редактор, а с заданием прибыл. Как же он там оказался? Раз коробку обронил, значит, не профессионал. Это уже лучше. Но он мог записать. Вы, козлы, конечно, не молчали?
- Перекинулись парой слов.
- Ну, дебилы, сколько я вас учил!
- Мы же не знали, что не одни, – продолжал оправдываться Бес.
- Из-за ваших пустых горшков вместо головы мне что еще один труп на себя вешать? Иди к Быку, стерегите гостя, глаз не спускайте. Головой отвечаете, – ярость душила Лешковского.
Сенька и этот разговор зафиксировал в памяти от слова до слова. Он, понял, что чужой, возможно, не тот, за кого себя выдает. А вот диктофон как раз свидетельствует о том, что он действительно сотрудник издательства. Но как его угораздило оставить у болота эту проклятую коробку? Если только забыл в спешке... Из-за этого жизнь его теперь в опасности. И Ники – тоже, и его. Сенькина, гроша ломаного не стоит. Если парню все-таки удастся смыться, то он должен попытаться спасти Нику. Но как бежать среди бела дня, когда эти тупорылые будут бдеть, как никогда? А цербер, натасканный на людей, бывшая вохровская овчарка? Думай, Сенька, думай! А если самому в ментуру податься? Но у хозяина там все прикормлены. И потом – он может не успеть. Значит, надо ждать ночи, а перво-наперво предупредить гостя.

Никита был поражен уникальностью отдельных изданий. Библиотека, даже по его беглому взгляду, стоила для людей сведущих большие деньги, даже очень большие деньги. А находилась в таком неприглядном виде в неприспособленном для хранения книг помещении. Не верилось Никите, что Лешковский не знал истинную цену некоторым редким изданиям, а значит, его доходы не от продажи книг. От наркотиков, например. Кто же он на самом деле? Он обнаружил и рукописи, о которых упоминал хозяин дома, добросовестно перелистал их, но в текстах были все те же попытки сказать нечто, пользуясь чужими мыслями. Достаточно прочитать любую страницу, и даже не психиатр сделает вывод: маниакальный бред психически больного человека.
Время приближалось к обеду, Никита изрядно утомился от всего увиденного, услышанного и прочитанного. Голова отяжелела, сильно хотелось спать...

05

Яндекс.Метрика