Арт Small Bay

06

Притон «Герыча»
Светлана Ермолаева

Очнулся он в наручниках сидящим в кресле в комнате с орудиями пыток. Он сделал попытку встать, но ноги оказались стянуты ремнем.
- Неплохо поспали? – раздался за спиной голос Лешковского.
Никита не мог повернуться на голос, так как кресло стояло спинкой к двери, через которую неслышно вошел хозяин дома, неслышно приблизился к сидящему, задал вопрос и переместился на несколько шагов, оказавшись напротив Никиты.
- Что это значит? – Никита хотел спросить сурово, но голос дрогнул: он боялся этого человека.
- Это значит, что я тебя разоблачил, парень. Впрочем, ты сам выкупился, как нынче говорят.
- Не понял...
- Зачем ты пришел сюда? Кто тебя отправил?
- Я же объяснил вам, что пришел по поводу вашей рукописи...
- ... после того, как она провалялась год в вашем тухлом издательстве, – продолжил за него Лешковский.
- Мы иногда проверяем архив и...
- Где твой диктофон? Где ты его спрятал? Что ты записал? Лучше отвечай без насилия.
- Я не взял его с собой, забыл...
- Ну, вот, не хочешь, выходит, по-хорошему, – Лешковский резко наклонился, и его кулак неожиданно крепко ударил в подбородок Никиты.
Было унизительно, омерзительно. И глупо.
- Вы издеваетесь над беспомощным человеком, и я не желаю с вами разговаривать, – Никита произнес эту патетическую фразу, словно из какого-то дерьмового фильма и тут же прикусил язык: он понял, что попал в лапы зверя, а как себя вести в обществе зверя, он не знал.
Лешковский неожиданно залился мелким, неестественным для нормального человека смехом.
- Ты не только разговаривать со мной будешь, ты в ногах у меня валяться будешь, чтобы я оставил тебе твою жалкую, никчемную жизнь, писака... – он подошел к столу, нажал кнопку.
- Бык, залепи ему хайло скотчем и стой за дверью. Через пару часов устроим потеху этому сыщику, – и он вышел из комнаты.
- Слушай, парень, не делай этого, я буду молчать.
- Хозяин сказал, – амбал залепил ему рот скотчем и вышел.

Никита попытался мысленно определить свое положение. Прежде всего он понял, что поступил опрометчиво, отправившись в эту глухомань один, без подстраховки. "Газон" – детская игрушка. Конечно, он обронил коробку в лесу, кто-то нашел ее, показал хозяину. Отпираться от очевидного – бессмысленно, а на диктофоне он записал разговор "похоронной команды", а значит, его не выпустят отсюда живым. Если он будет молчать, возможно, его будут пытать. Никита не представлял, как долго он сможет терпеть физическую боль. И ради чего? Может, признаться, что он шел сюда за девушкой, заблудился, случайно увидел, случайно услышал, случайно записал? Это действительно так, но поверит ли ему Лешковский? Захочет ли поверить? Если он садист, то продолжит свои садистские игры. Что, Никите придется сказать, что он агент ФСБ, ЦРУ и других шпионских ведомств? Но зачем ФСБ несчастная девушка, наркоманка? У Никиты в голове не укладывалось, что он может ни за что ни про что погибнуть от руки какого-го ненормального в лесу. А ведь он шел сюда не выслеживать, он не герой, не мент, он обыкновенный человек, сотрудник издательства, литературный огранщик. Он просто воспользовался рукописью, как пропуском. Он шел с единственной целью: спасти Веронику, увести ее с собой. Возможно, есть какие-то средства, что-то может задержать эту страшную болезнь века. У Никиты много друзей, есть и среди врачей, даже в Москве работает друг отца, профессор. Он бы повез ее в Москву... Но сначала он должен выбраться из этого логова. Но как. Господи, как? Бежать без посторонней помощи он не сможет. Если бы не этот несчастный, которого закопали у болота. Зачем ему понадобилось делать запись? Достаточно при необходимости указать место захоронения. С каждой минутой Никита острее ощущал безысходность своего положения.

К хозяину явился человек, которого он с нетерпением ждал. Его встретил Бес, провел в кабинет и остался возле двери, усевшись на стул. Арсений понял, что пора действовать. Он потихоньку прокрался на кухню, достал из холодильника бутылку пива, откупорил ее, вылил с полстакана в раковину, бросил в горлышко одну за другой три таблетки. Они с шипением растворились. Слегка покачиваясь, с бутылкой пива в руке, он поднялся на второй этаж, прошел в дальний конец коридора, завернул за угол...
- Эй, малахольный, дай глотнуть! - из ниши, в которой была дверь в комнату пыток, шагнул Бык.
- Самому мало, – буркнул Сенька.
- Ниче себе мало, еле на ногах стоишь, – ухмыльнулся Бык.
- Сам иди и пей, сколько влезет,
- На карауле не могем отлучаться. Холодное?
- Ну. Должен будешь. Пей! – и Сенька протянул бутылку. Бык с жадностью присосался к горлышку и выдул до дна.
- Давай бутылку, для отчета. Пошел я.. – и Сенька, также пошатываясь, медленно двинулся в другую сторону, через несколько шагов остановился, прислушался: что-то шмякнулось о пол. Он на цыпочках вернулся обратно. Прислонившись к стене спиной, вытянув ноги, Бык уютно расположился возле двери. На его физиономии расползлась блаженная улыбка. Сенька немедля наклонился, достал из кармана брюк ключ, прихватил из-за пояса пистолет, отпер дверь, вошел и все понял.
- Вам немедленно нужно бежать отсюда, – сказал он, отлепил широкую ленту скотча, отомкнул наручники, хорошо ключ был в них.
- Почему? – Никита размял успевшие занеметь кисти рук.
- Вас разоблачили. Хозяин не поверил вам. Он подозревает, что вы – агент ФСБ. Вас ждет верная смерть. И не просто смерть, а с пытками. На стенах не бутафория, все настоящее. Кащей страшнее палача, изощреннее...
- Но я не агент, я на самом деле работаю в издательстве, я пришел спасти Веронику.
- Значит, вы тот самый парень... Ясно. Все равно уходите. Вот ваш "газон". Впрочем, лучше я оставлю его себе, а вам вот, настоящий. Берите, берите, он вам нужнее. Быка я на время вывел из строя. Постарайтесь выйти незаметно. Я изолирую Беса, есть одна идея. Вы должны выйти за ворота и ждать нас. Веронику я беру на себя, она сейчас с Геллой, а это та еще анаконда. А сейчас пройдите в конец коридора, там окно открыто, в него и вылезайте..
- А овчарка?
- Спит... в будке.
- А хозяин?
- У него важный гость. На "мерсе" прибыл. Да, кстати, водить умеете?
- Да, но права в рюкзаке.
- Это моя проблема, для вас главное – выбраться за ворота незамеченным.
- Вижу, иного выхода нет. Но без Вероники я не уйду.
- Вы что, смерти ищите? Кащей пока не знает, что вы за ней пришли, хотя и подозревает что-то. Но больше он понтуется, что вы по его поганую душу явились. Все. Пошли! Они осторожно вышли за дверь. Бык завалился набок и храпел. Никита пошел в конец коридора к окну, Сенька, ступая неслышно, стал спускаться вниз.

Вначале все шло, как было задумано. В полной тишине Никите удалось оказаться за воротами. Он увидел метрах в трехстах стоявшую возле сосны черную машину. Он не решился взять спрятанный недалеко диктофон, его бегство могло не получиться. А с такой уликой ему точно головы не сносить. Он спрятался в кустах и стал напряженно всматриваться и вслушиваться, совершенно не представляя, что происходит в доме.
А происходило вот что. Арсению удалось незаметно проникнуть в подвал, отодвинув две доски в стене, смежной с чуланом, где хранилась всякая рухлядь. Ника, обхватив руками колени, сидела на подстилке и тряслась от холода и затхлой сырости. Сенька шепотом позвал.
- Ни-ка!
Она вздрогнула, но не обернулась. Он неслышно подполз к ней.
- Где Гелла?
- У входа, – глухо донеслось из-под намордника. Сенька пополз к двери, она была закрыта неплотно, и через щель он увидел сидящую в шезлонге Геллу с бутылкой «пепси» в руке. Он вернулся к Нике.
- Счас я легкий шумок устрою, ты не бойся, – сказал он и развязал девушке руки. – Ты пока держи их за спиной, на всякий случай. Поняла?
Она кивнула головой. Сенька встал за дверью, держа в руке "газон", свободной рукой поднял с пола железную трубку и с силой швырнул ее в стену. Тут же в дверь ворвалась Гелла, и Сенька хладнокровно спустил курок "газона", Гелла от неожиданности свалилась на пол, закрыла лицо руками, он для верности ударил ее пистолетом по голове, ее руки бессильно упали на земляной пол, она выругалась. Затем Сенька снял намордник с Ники и, заткнув предварительно женщине рот ее косынкой, надел намордник на нее, крепко затянув кожаный шнур вокруг шеи.
- Не задохнется? – испуганно спросила Вероника.
- Вы, бабы, живучие. А сдохнет, туда ей и путь, значит. Теперь слушай меня внимательно. Выходи, как тень, и двигай вокруг дома к крыльцу, залазь под него и сиди тихо, как мышь. Поняла?
- Поняла. А зачем?
- Потом поймешь. Секунды на счету.
- А ты?
- С Бесом попрощаться надо.
Они вышли из подвала, и Вероника послушно пошла в обход дома, прижимаясь к бревнам. Сенька метнулся в другую сторону. Он вошел в дом через боковую дверь, открыл кладовку, достал рюкзак Никиты.
- Ты чего? Зачем берешь рюкзак? – раздался за спиной фальцет Беса.
Сенька медленно повернулся, выигрывая время.
- Хозяин велел в чулан запереть, на всякий случай.
- Слушай, а ты видел Быка?
- Нет. Он же наверху был.
- Нет его там, и дверь "пытошной" заперта. Куда ж он, гад, умотал? Хозяин же башку ему свернет!
- А тебе что за дело?
- А я, ишак что ли, за двоих батрачить? Эх, пивка бы? Засох совсем.
- Жди здесь, я мигом! – Сенька, подхватив рюкзак, спустился на кухню и проделал ту же операцию, что и полчаса назад.
- Отпил, что ли?
- Чуток. Одна бутылка была, – соврал Сенька. Одним духом Бес опрокинул содержимое в глотку, блаженно зажмурился и рухнул на пол. Сенька затащил его под лестницу и бегом кинулся к выходу из дома. Мигом слетел с крыльца.
- Ника, бежим, – позвал он.
Девушка, как пуля, вылетела из-под крыльца, и они припустили к воротам.
- Наконец-то! – обрадовался Никита и поспешил навстречу беглецам.
Вероника перелезла первая, Никита подхватил ее на руки, Сенька перебросил рюкзак, а сам зацепился брючиной за колючую проволоку, и в этот момент раздалась автоматная очередь. Сенька повис на колючке, рубашка набухала кровью. Одна из пуль задела плечо Вероники. С крыльца продолжали стрелять, но никто не бежал к воротам. Сенька был мертв, прошитый очередью. Никита подхватил девушку за талию и почти понес ее к машине. Вслед еще раздавался треск очередей, но они были уже вне предела досягаемости пуль. Никита ловко, но осторожно усадил Веронику на переднее сиденье, скинул с себя рубашку, оторвал рукав и перетянул плечо девушке.
- Потерпи, милая, – попросил он, сел за руль, включил скорость, и машина вылетела на дорогу.
В этот момент сзади что-то грохнуло, сильный взрыв взметнул землю и разметал пламя. Загорелся багажник. Сжав зубы, Никита мчался вперед, надеясь, что ему удастся сбить пламя. Машина продолжала гореть, и он въехал в лес, врезался в густой кустарник, проехал еще пару сотен метров резко затормозил, выскочил из машины, обежал капот, открыл правую дверцу, вытащил потерявшую сознание девушку и, держа ее на руках, бегом – подальше от машины. Она, будто облитая бензином, запылала еще сильнее, и через несколько секунд взорвалась.
- Слава Богу, живы! – непослушными губами прошептал Никита. Он огляделся, прислушался. Стояла тишина, если не считать треска горевшей машины. Никита осторожно опустил девушку на траву. Она тяжело дышала. Он размотал рукав, оторванный от рубашки и пропитавшийся кровью, осмотрел рану. Пуля задела рикошетом мягкую ткань чуть ниже плеча. Рана была не опасна. Он оторвал второй рукав и снова потуже перетянул раненую руку. Девушка открыла глаза.
- Ты сможешь идти? За нами может быть погоня, мы должны как можно быстрее уйти отсюда. Надеюсь они решат, что мы погибли, взорвались и сгорели вместе с машиной.
- Я смогу. Помоги мне подняться.
Он помог ей встать на ноги, и они медленно двинулись вперед, не зная, куда идут и куда выйдут.

- Стреляй, говорю! – Лешковский ловко рассыпал автоматные очереди.
- Это бессмысленно! – отказывался гость. – Нужно уходить. С ОМОНом шутки плохи.
Дом почти сразу же после побега редактора, во что Лешковский так и не поверил, был окружен омоновцами, возникшими будто из воздуха. Стрельба по беглецам способствовала их внезапному появлению. А они наверняка прибыли на машинах. Омоновцы не стреляли; приказ был: взять всех живыми. Они выжидали, стоя в укрытиях. Наконец очереди смолкли, и наступила тишина. Командир поднес ко рту мегафон.
- Вы окружены. Сопротивление бессмысленно. Сдавайтесь! Или вы будете уничтожены. Даю десять минут на размышление.

Четверо вооруженных мужчин и одна женщина стояли на верхней площадке широкого деревянного крыльца, ведущего в дом.
- Бык, Бес и Гелла, вы сейчас выводите наших юных наркош. Они будут вашими заложниками. Будете вести переговоры. Пусть присылают за вами вертолет с одним летчиком. Полетите в квадрат 18, вот координаты для пилота. Рацию сразу вырубите. Пилота держите под прицелом, глаз не спускайте. Приземлитесь, ждите нас. Мы с гостем уходим своим ходом. За старшего оставляю Геллу. А теперь быстро за ребятками, времени у нас в обрез. Гелла, стой! Господин гость, идите в дом, берите груз, я сейчас.
Гость молча развернулся и исчез за металлической дверью. Лешковский притянул к себе женщину и зашептал ей прямо в ухо.
- Все будет окей, детка! Они пойдут на наши условия, они же гуманисты. Если нет, уходи подземным ходом. Начни стрельбу, если поймешь, что ничего не выходит, и смывайся. Маршрут знаешь. Если удастся захват вертолета, то постарайся в пути избавиться от этих дебилов. Если бы не они, нас уже здесь не было бы. Я бы их сам по стенке размазал, но пригодились, уроды. Ты все поняла?
- Да, хозяин, – одними губами ответила Гелла.

06

Яндекс.Метрика