Арт Small Bay

10

Русалка с Помойного канала
Светлана Ермолаева

15

Ямлицкую задержали в заброшенной лесной избушке, куда жених носил ей еду. Обоих доставили в прокуратуру. Сначала Горшков допросил Смородникова.

— Знаете, что бывает за дачу ложных показаний?

— А за предательство? Что она такого совершила, что вы за ней гоняетесь всей милицией?

— Об этом попозже. В больнице — твоих рук дело?

— Да, — прямо ответил Смородников. — Надеюсь, ваш человек жив-здоров?

— А знаете, что бывает за нанесение телесных повреждений сотруднику милиции?

— А как иначе я мог вызволить свою невесту?

— Придется вам переночевать в камере. Не возражаете?

— А что толку?

Его увели, через несколько секунд вошла Ямлицкая. На девушке лица не было, она едва держалась на ногах.

— Садитесь, — Горшкову не без труда удалось подавить жалость, как никак, а перед ним — убийца.

Неважно, что жертвы — отъявленные мерзавцы, преступники, один — насильник, другой — убийца и грабитель. Пока он заносил в протокол анкетные данные, девушка немного пришла в себя.

— Вы знали Гудкова Роберта Генриховича?

— Да.

— В каких отношениях вы с ним находились?

— Я знала, что он — убийца.

— Почему, когда ваш отец — Овражкин Георгий Семенович, сказал, что он убил Гудкова, вы крикнули: “Не может быть!”?

— Потому что это сделала я.

— Какая же причина побудила вас совершить убийство?

— Я совершила возмездие за невинных жертв, которых он душил и грабил.

— Как вы узнали об этом?

— Мы познакомились с ним случайно на пляже. Потом не встречались. Однажды он пришел ко мне поздно вечером домой и сказал, что имел дело с отцом и знает меня с детства. Я его не помнила, но поверила, потому что он много знал об отце. Он стал ходить каждый вечер и рассказывать с подробностями об убийствах, которые совершал. Он буквально сводил меня с ума. Я не знала, как от него избавиться...

— Почему вы не обратились в милицию? Он находился в розыске, и вы бы здорово помогли нам, и, возможно, последняя его жертва осталась бы жива.

Ямлицкая замешкалась с ответом.

— Я не верила ему. Думала, что он просто сумасшедший. Пока сама ни увидела, как он накинул петлю на шею женщины.

— А если бы он не сделал этого, вы бы не убили его?

— Убила бы. Я хотела от него избавиться.

— Вам знакомы эти предметы? — он разложил перед ней маски, очки, коробку.

— Да. Одна маска и очки мои, я люблю подводное плавание, а остальное — Гудкова.

— Как они оказались у вас?

— Однажды я проследила за ним и узнала, где у него тайник. Он прятал это в канале, под одним из камней. Когда я убила его, то забрала все это. Он сам признался мне, что присвоил украшения, которые отец отдал ему на переплавку. Я посчитала, что эти изделия принадлежат мне по праву.

— Но они были сняты с убитых женщин! Это вас не смущало?

— Я хотела их продать, чтобы не думать об этом.

“Какой цинизм у столь юной девушки! И какое хладнокровие! Да человек ли она? Нормальна ли? Придется обследовать на вменяемость. Хотя рассуждает вполне здраво”, — размышлял Горшков, записывая показания в протокол. Затем достал из стола приготовленное загодя фото и положил перед Ямлицкой.

— Вам знаком этот человек?

Она взяла в руку фото, секунду смотрела на него и внезапно упала со стула и задергалась в конвульсиях. Горшков, нажав кнопку, кинулся к ней.

Неделю пролежала Ямлицкая в больнице при постоянно дежуривших при ней сотрудниках милиции. Лечащий врач запрещал ее допрашивать. Смородникову А.Н. суд вынес довольно мягкий приговор: год условно. На заводе ему дали великолепную характеристику. Да и Горшкову понравился этот парень. Настоящий мужик. Интересно, как он прореагирует на то, что его невеста — дважды убийца? Наконец врач разрешил провести допрос.

— Только недолго, пожалуйста, она еще очень слаба.

Изольда, сильно бледная, исхудавшая, безучастно глядела прямо перед собой.

— Вы меня слышите, Изольда Георгиевна?

— Да, — она не повернула головы.

— Вы сможете ответить на мои вопросы?

— Да.

— Вы узнали мужчину на фотографии?

— Да. Котиков Александр.

— Откуда вы его знаете?

— Он изнасиловал меня, когда мне было пятнадцать лет.

— Почему вы не явились тогда в суд?

— Он пригрозил, что убьет.

— Больше вы его не встречали?

— Встречала. Он пришел ко мне месяца полтора назад, ударил меня, я потеряла сознание, и он снова совершил насилие.

— Вы сильно ненавидели его, Изольда Георгиевна?

— Да, сильно.

— И вы убили его?

— Да.

— И спрятали тело под металлической плитой? Неужели вы такая сильная?

— Мне помог Гудков.

Горшков едва не выкрикнул: “Что?”, но вовремя сдержался.

— Каким образом?

— Он оказался свидетелем в момент убийства. Он следил за мной и видел, как я это сделала.

В эту секунду Горшков понял многое, в том числе, почему Ямлицкая не сообщила в милицию. Гудков был свидетелем. Он помог ей, иначе она не смогла бы поднять плиту, чтобы засунуть под нее труп.

— Как попал ошейник к вашему отцу? — вдруг спросил он.

— После убийства Гудкова я отнесла его в то место, где отец спрятал.

— В избушку?

— Да.

— Значит, оттуда и принес его...

— Куда?

— В прокуратуру, ко мне в кабинет.

— Как он узнал, что я убила Гудкова?

— Он был свидетелем.

— Какой кошмар! Я не знала. А что с Алексеем Смородниковым? Он ни в чем не виноват.

— Ему дали год условно.

Ямлицкая протяжно вздохнула и сказала:

— Я хочу умереть. Если можно, не сообщайте ему, что я — убийца. Я устала, хочу спать...

Горшков поднялся и вышел из палаты.

Вместо эпилога.

Судмедэкспертиза признала Ямлицкую И.Г. невменяемой в моменты совершения убийств. У нее была навязчивая идея: наказывать злодейство. Насильника Котикова, убийцу Гудкова... Может, это с точки зрения высших нравственных понятий было справедливо. Но со стороны Закона она была виновна. Поскольку в настоящий момент она была вменяема, суд приговорил ее к десяти годам заключения в колонии усиленного режима.

Горшков, чувствуя себя беспомощным перед Законом, уныло сидел в кабинете и бездействовал. “Черт побери, ей орден надо дать за то, что избавила общество от насильника и маньяка-убийцы. А ее наказали так сурово. Что-то несправедливо в нашем мире. Конечно, никто не имеет морального права вершить собственный суд, ибо это субъективно. Но любой из людей, особенно, слабый пол имеет право на защиту. А Изольда имела? Разумеется, она могла обратиться в милицию. А что может милиция, если Закон как ублюдок? Кого не надо, милует, кого надо, не казнит? Я бы лично оправдал Русалку с Помойного канала. Тем более, у нее жених — великолепный парень. Дело закончено, а удовлетворения нет. Преступники — тоже люди. И зачастую несчастные. Лучше бы Изольду признали невменяемой. Может, и спаслась бы от лагеря. Дождется ли ее Смородников?”

Зазвонил телефон, и Горшков нехотя поднял трубку.

— Евгений Алексеич, Смородников бросился под машину...

— Жив?

— Нет, умер, не приходя в сознание.

“Для Ямлицкой все пути отрезаны. Несчастная женщина! Такая молодая и красивая...” — некурящий Горшков сунул в зубы папиросу.

10

Top Mail.ru