Арт Small Bay

10

Русалка с Помойного канала
Светлана Ермолаева

15

Ямлицкую задержали в заброшенной лесной избушке, куда жених носил ей еду. Обоих доставили в прокуратуру. Сначала Горшков допросил Смородникова.

– Знаете, что бывает за дачу ложных показаний?

– А за предательство? Что она такого совершила, что вы за ней гоняетесь всей милицией?

– Об этом попозже. В больнице – твоих рук дело?

– Да, – прямо ответил Смородников. – Надеюсь, ваш человек жив-здоров?

– А знаете, что бывает за нанесение телесных повреждений сотруднику милиции?

– А как иначе я мог вызволить свою невесту?

– Придется вам переночевать в камере. Не возражаете?

– А что толку?

Его увели, через несколько секунд вошла Ямлицкая. На девушке лица не было, она едва держалась на ногах.

– Садитесь, – Горшкову не без труда удалось подавить жалость, как никак, а перед ним – убийца.

Неважно, что жертвы – отъявленные мерзавцы, преступники, один – насильник, другой – убийца и грабитель. Пока он заносил в протокол анкетные данные, девушка немного пришла в себя.

– Вы знали Гудкова Роберта Генриховича?

– Да.

– В каких отношениях вы с ним находились?

– Я знала, что он – убийца.

– Почему, когда ваш отец – Овражкин Георгий Семенович, сказал, что он убил Гудкова, вы крикнули: “Не может быть!”?

– Потому что это сделала я.

– Какая же причина побудила вас совершить убийство?

– Я совершила возмездие за невинных жертв, которых он душил и грабил.

– Как вы узнали об этом?

– Мы познакомились с ним случайно на пляже. Потом не встречались. Однажды он пришел ко мне поздно вечером домой и сказал, что имел дело с отцом и знает меня с детства. Я его не помнила, но поверила, потому что он много знал об отце. Он стал ходить каждый вечер и рассказывать с подробностями об убийствах, которые совершал. Он буквально сводил меня с ума. Я не знала, как от него избавиться...

– Почему вы не обратились в милицию? Он находился в розыске, и вы бы здорово помогли нам, и, возможно, последняя его жертва осталась бы жива.

Ямлицкая замешкалась с ответом.

– Я не верила ему. Думала, что он просто сумасшедший. Пока сама ни увидела, как он накинул петлю на шею женщины.

– А если бы он не сделал этого, вы бы не убили его?

– Убила бы. Я хотела от него избавиться.

– Вам знакомы эти предметы? – он разложил перед ней маски, очки, коробку.

– Да. Одна маска и очки мои, я люблю подводное плавание, а остальное – Гудкова.

– Как они оказались у вас?

– Однажды я проследила за ним и узнала, где у него тайник. Он прятал это в канале, под одним из камней. Когда я убила его, то забрала все это. Он сам признался мне, что присвоил украшения, которые отец отдал ему на переплавку. Я посчитала, что эти изделия принадлежат мне по праву.

– Но они были сняты с убитых женщин! Это вас не смущало?

– Я хотела их продать, чтобы не думать об этом.

“Какой цинизм у столь юной девушки! И какое хладнокровие! Да человек ли она? Нормальна ли? Придется обследовать на вменяемость. Хотя рассуждает вполне здраво”, – размышлял Горшков, записывая показания в протокол. Затем достал из стола приготовленное загодя фото и положил перед Ямлицкой.

– Вам знаком этот человек?

Она взяла в руку фото, секунду смотрела на него и внезапно упала со стула и задергалась в конвульсиях. Горшков, нажав кнопку, кинулся к ней.

Неделю пролежала Ямлицкая в больнице при постоянно дежуривших при ней сотрудниках милиции. Лечащий врач запрещал ее допрашивать. Смородникову А.Н. суд вынес довольно мягкий приговор: год условно. На заводе ему дали великолепную характеристику. Да и Горшкову понравился этот парень. Настоящий мужик. Интересно, как он прореагирует на то, что его невеста – дважды убийца? Наконец врач разрешил провести допрос.

– Только недолго, пожалуйста, она еще очень слаба.

Изольда, сильно бледная, исхудавшая, безучастно глядела прямо перед собой.

– Вы меня слышите, Изольда Георгиевна?

– Да, – она не повернула головы.

– Вы сможете ответить на мои вопросы?

– Да.

– Вы узнали мужчину на фотографии?

– Да. Котиков Александр.

– Откуда вы его знаете?

– Он изнасиловал меня, когда мне было пятнадцать лет.

– Почему вы не явились тогда в суд?

– Он пригрозил, что убьет.

– Больше вы его не встречали?

– Встречала. Он пришел ко мне месяца полтора назад, ударил меня, я потеряла сознание, и он снова совершил насилие.

– Вы сильно ненавидели его, Изольда Георгиевна?

– Да, сильно.

– И вы убили его?

– Да.

– И спрятали тело под металлической плитой? Неужели вы такая сильная?

– Мне помог Гудков.

Горшков едва не выкрикнул: “Что?”, но вовремя сдержался.

– Каким образом?

– Он оказался свидетелем в момент убийства. Он следил за мной и видел, как я это сделала.

В эту секунду Горшков понял многое, в том числе, почему Ямлицкая не сообщила в милицию. Гудков был свидетелем. Он помог ей, иначе она не смогла бы поднять плиту, чтобы засунуть под нее труп.

– Как попал ошейник к вашему отцу? – вдруг спросил он.

– После убийства Гудкова я отнесла его в то место, где отец спрятал.

– В избушку?

– Да.

– Значит, оттуда и принес его...

– Куда?

– В прокуратуру, ко мне в кабинет.

– Как он узнал, что я убила Гудкова?

– Он был свидетелем.

– Какой кошмар! Я не знала. А что с Алексеем Смородниковым? Он ни в чем не виноват.

– Ему дали год условно.

Ямлицкая протяжно вздохнула и сказала:

– Я хочу умереть. Если можно, не сообщайте ему, что я – убийца. Я устала, хочу спать...

Горшков поднялся и вышел из палаты.

Вместо эпилога.

Судмедэкспертиза признала Ямлицкую И.Г. невменяемой в моменты совершения убийств. У нее была навязчивая идея: наказывать злодейство. Насильника Котикова, убийцу Гудкова... Может, это с точки зрения высших нравственных понятий было справедливо. Но со стороны Закона она была виновна. Поскольку в настоящий момент она была вменяема, суд приговорил ее к десяти годам заключения в колонии усиленного режима.

Горшков, чувствуя себя беспомощным перед Законом, уныло сидел в кабинете и бездействовал. “Черт побери, ей орден надо дать за то, что избавила общество от насильника и маньяка-убийцы. А ее наказали так сурово. Что-то несправедливо в нашем мире. Конечно, никто не имеет морального права вершить собственный суд, ибо это субъективно. Но любой из людей, особенно, слабый пол имеет право на защиту. А Изольда имела? Разумеется, она могла обратиться в милицию. А что может милиция, если Закон как ублюдок? Кого не надо, милует, кого надо, не казнит? Я бы лично оправдал Русалку с Помойного канала. Тем более, у нее жених – великолепный парень. Дело закончено, а удовлетворения нет. Преступники – тоже люди. И зачастую несчастные. Лучше бы Изольду признали невменяемой. Может, и спаслась бы от лагеря. Дождется ли ее Смородников?”

Зазвонил телефон, и Горшков нехотя поднял трубку.

– Евгений Алексеич, Смородников бросился под машину...

– Жив?

– Нет, умер, не приходя в сознание.

“Для Ямлицкой все пути отрезаны. Несчастная женщина! Такая молодая и красивая...” – некурящий Горшков сунул в зубы папиросу.

10

Яндекс.Метрика