Арт Small Bay

07

Яблоко греха
Светлана Ермолаева

— Итак, Владимир Елисеевич, — Горшков уже занес краткие биографические данные в протокол допроса свидетеля. — Расскажите как можно подробнее, что произошло.

— Мы встречались с Евой Яковой почти месяц — гуляли в парке, ходили в кино, в кафе. Наконец она согласилась поехать ко мне, в мою избушку.

— Извините, какие между вами были отношения? Дружеские? Или?..

— Она понравилась мне с первого взгляда. Такой девушки никогда прежде я не встречал.

— А она? Как она к вам относилась?

— Мне кажется, то есть, я надеюсь, что небезразличен ей. Иначе зачем она встречалась бы со мной?

— Прошу, продолжайте!

— Понимаете, — он вдруг заволновался, заерзал на стуле. — Мне неловко рассказывать вам...

— Советую вам преодолеть естественную мужскую сдержанность. Интимные подробности можете опустить, — Горшков правильно понял, почему мужчина замялся.

— В общем, все было просто замечательно. Мы выпили шампанского, о чем-то говорили, и вдруг Ева побледнела, потом покраснела и сказала: — Я хочу любить тебя! Хотя мне уже хмель ударил в голову, я почему-то растерялся. Она всегда была очень сдержанна, не позволяла даже прикасаться к себе, а тут... Пока я раздумывал, почему она резко переменилась — от недотроги к... ну, скажем, легко доступной девице, Ева разделась...

— У вас горел свет?

— Нет. Уже нет. Перед тем, как сказать эту фразу, она выключила бра.

— Продолжайте.

— Она легла и сказала: — Иди ко мне! Я тоже разделся и лег, — лицо мужчины покрылось пятнами стыда, он не знал, куда девать глаза.

— Достаточно, — сжалился Горшков. — Как произошло убийство?

— Еву вдруг с силой придавило ко мне, она слабо вскрикнула и стала неподвижной. В ужасе я осторожно выбрался из-под нее и тут услышал чьи-то удалявшиеся шаги. Вскочил с постели, включил свет. О боже, это было ужасно, — он закрыл руками лицо. — В спине Евы торчал нож. Я сразу кинулся к машине, чтобы ехать за "скорой". По тропинке, удаляясь от дома, бежала женщина. Между деревьев я увидел машину...

— В темноте?

— Разве вы не заметили, что сегодня ночь полнолуния? Когда она открывала дверцу своей машины и повернулась боком, я понял, что она горбатая. Пока я завел свою, она была уже далеко. Но все же я почти нагнал ее при въезде в город, а потом вдруг потерял из виду...

— Она поехала в милицию, — пояснил Горшков. — Но почему вы не оказали помощь девушке?

— Я был уверен, что ее нельзя трогать, где-то читал или слышал. И решил не рисковать и привезти врача, — он печально усмехнулся. — Но почему она заявилась к вам?

— Как ни странно, но она преследовала ту же цель, что и вы: ей нужна была "скорая". А поскольку мы с Ядвигой Павловной — старые знакомые, она и обратилась за помощью ко мне.

— Так вы ее знали раньше?

— Да, она — родная тетка вашей девушки — Евы Яковой.

— Как? И Еву вы знали раньше? — безграничное удивление появилось на лице мужчины.

— Владимир Елисеевич, это отдельный разговор. Давайте закончим ваши показания, — Горшков потер набрякшие от усталости веки. — Уже третий час...

— Но я все рассказал. Остальное вы знаете.

— Скажите, когда вы сидели с Евой вдвоем, выпивали, разговаривали, вы не ощущали чего-то необычного?

— Чего именно?

— Ну, может, вам послышались какие-то посторонние звуки. Шаги, например...

— Вы имеете в виду, очевидно, ощущение опасности?

— Можно сказать и так. Место, где вы живете, достаточно удаленное от города, уединенное.

— Но я живу в этой избушке несколько лет, и, слава богу, никаких происшествий не случалось: ни зверь, ни тать в человечьем обличье не забредали. Первые два года я, конечно, постоянно был начеку, но постепенно привык...

— И потеряли чувство опасности, — досказал Горшков.

— Я был так поглощен Евой...

— Ничего удивительного — такая красота.

— Куда же она пропала? — вдруг спохватился мужчина. — Не могла же раствориться в воздухе. И постель... Будто на ней никто и не лежал, ни одного пятна крови... А нож? Вы нашли нож?

— Наши сотрудники уже производят осмотр вашего дома и близлежащей местности. Прочитайте и распишитесь вот здесь, — указал Горшков место росписи. — Можете быть свободны. Понадобитесь, вызовем повесткой. Если у вас появится, что сказать, звоните 02. Мне доложат.

Свидетель уехал, и Горшков погрузился в оцепенелое раздумье: "Странное происшествие. Оба твердят об убийстве, а потерпевшей нет. Если ее не забирали ни Немова, ни Дудников, то, значит, это сделал кто-то еще, о ком не знают ни он, ни она, когда оба они — и преступник, и свидетель — мчались в город. Но — зачем? С какой целью? Спасти? Или — уничтожить труп? Как этот некто оказался на месте преступления, если оно имело место? Случайно? Преднамеренно? Кто это может быть? Отвергнутый ухажер? Бывший любовник? Горящий жаждой мести? Сначала выследил, а потом решил отомстить? А Ядвига? Кстати, способ убийства тот же самый — нож в спину — как и тогда, с теми двумя мужчинами. Неужели она убила и тех двоих? Но — Еву... Почему Еву? Может, случайность? Намеревалась убить Дудникова... Постой, постой! Он сказал, что выбрался из-под.. — даже мысленно Горшков ощутил неловкость от того, что вторгается в такие подробности интимных отношений. — Значит, удар ножом предназначался ему. О Господи! Но откуда взялся еще кто-то?" Его размышления прервал вошедший Дроздов.

Горшков и не заметил, что наступило утро, и его коллега вернулся с осмотра места происшествия, куда он сам его послал.

— Евгений Алексеич, — невыразительным голосом обратился он к Горшкову. — Не иначе черти унесли нашу потерпевшую.

— Неужели ничего?

— Следов много, и от мужской обуви, и от женской. Сняли отпечатки с бутылки, с фужеров, с дверной ручки...

— Нож?

— Так искали, что иголку бы нашли. Светло ведь. Евгений Алексеич, а может, они оба психи, и все — лишь в их больном воображении?

— Нет, Арсений! Если допустить даже, что они психи, то надо допустить также, что они сговорились. Ведь оба показали, что убийство было совершено! Или — покушение на убийство.

— Но я понял, что никто из них не прикасался к потерпевшей, не увозил ее. Куда она подевалась? Я же говорю, черти уволокли.

— Если не они, то кто-то еще. Пока их не было.

— Уже целая толпа получается, — сыронизировал Сеня. — Откуда он взялся? Из-под земли или с неба упал?

— Вот и я думаю: откуда? Кто? — вздохнул Горшков. — Ну, ладно, утро вечера мудренее. Хотя оно уже наступило. Давай-ка на пару часиков по домам, а потом в клинику к Немовой. Может, ее показания прояснят что-либо.

— Немова нуждается в длительном лечении, у нее тяжелая психическая травма, — категорически заявил врач.

— Но она, возможно, преступница! — не сдержавшись, выкрикнул Горшков: этого только не хватало.

— У нас она больная, — бесстрастно констатировал врач.

— Ну, хорошо. Я могу с ней побеседовать?

— В данный момент можете. Ей только что сделали растормаживающий укол.

В сопровождении медсестры Горшков прошел к палате Немовой, которая постоянно запиралась на ключ. Щелкнул замок, он вошел.

— Постучите, я подожду за дверью, — и медсестра заперла за ним.

В клинике было несколько спецпалат, где содержались подозреваемые в преступлениях, которые нуждались в проведении психиатрической экспертизы на вменяемость. В такой палате находилась и Немова. Неслышно приблизившись к кровати, Горшков долго смотрел на мертвенно-бледное лицо с темными полукружьями закрытых глаз.

— Гражданка Немова, вы меня слышите?

Веки дрогнули, но глаза не открылись.

— Кто вы?

— Я старший следователь Горшков, вы были у нас ночью.

— Вы ее нашли?

— Пока нет.

Врач предупредил, что больную нежелательно волновать, иначе ее состояние может резко ухудшиться.

— Ядвига Павловна, вы не могли бы рассказать, что произошло? Как вы оказались возле избушки? И почему? — он старался задавать второстепенные вопросы, хотя уже знал на них приблизительные ответы.

— Я боялась за девочку и поехала следом. Он мог обидеть ее, — бесцветным голосом ответила Немова. — Я стояла возле двери и вошла в дом, когда погас свет.

— Зачем?

— Еву надо было спасать.

— Она кричала? Звала на помощь?

— Нет, она не могла этого сделать.

— Но почему? Ей заткнули рот? Связали?

— Нет, она была без сознания.

— С чего вы взяли? Вы же не могли ее видеть. Было темно! — Горшков невольно повысил голос.

— Я знала. У нее был устойчивый отрицательный рефлекс на мужское тело. Это было неизлечимо. А эти садисты...

— Значит, вы хотели убить его?

— Ну, конечно же! Неужели непонятно? Когда я поняла, что ошиблась, было уже поздно, и я бросилась за помощью к вам.

— Если вы не могли видеть жертву, то как вы могли понять?..

— У Евы такая хрупкая спина и кожа, тонкая как ткань... Я услышала, как она вскрикнула... — из закрытых глаз Немовой потекли слезы. — Умоляю, найдите девочку! Может, она жива… — руки больной задергались.

— Сестра! — Горшков вскочил со стула, застучал в дверь. — Доктора!

Через несколько минут лечащий врач Немовой появился в кабинете, где его ожидал Горшков.

— Как она? — нетерпеливо спросил он.

— Нормально. Она уснула.

— Доктор, мне нужно взять у нее показания, она должна расписаться. Когда это можно будет сделать?

— Не могу сказать определенно. У нее паралич век, надеюсь, временный.

— В таком случае, буду ждать вашего звонка.

07

Top Mail.ru