Арт Small Bay

07

Яблоко греха
Светлана Ермолаева

– Итак, Владимир Елисеевич, – Горшков уже занес краткие биографические данные в протокол допроса свидетеля. – Расскажите как можно подробнее, что произошло.

– Мы встречались с Евой Яковой почти месяц – гуляли в парке, ходили в кино, в кафе. Наконец она согласилась поехать ко мне, в мою избушку.

– Извините, какие между вами были отношения? Дружеские? Или?..

– Она понравилась мне с первого взгляда. Такой девушки никогда прежде я не встречал.

– А она? Как она к вам относилась?

– Мне кажется, то есть, я надеюсь, что небезразличен ей. Иначе зачем она встречалась бы со мной?

– Прошу, продолжайте!

– Понимаете, – он вдруг заволновался, заерзал на стуле. – Мне неловко рассказывать вам...

– Советую вам преодолеть естественную мужскую сдержанность. Интимные подробности можете опустить, – Горшков правильно понял, почему мужчина замялся.

– В общем, все было просто замечательно. Мы выпили шампанского, о чем-то говорили, и вдруг Ева побледнела, потом покраснела и сказала: – Я хочу любить тебя! Хотя мне уже хмель ударил в голову, я почему-то растерялся. Она всегда была очень сдержанна, не позволяла даже прикасаться к себе, а тут... Пока я раздумывал, почему она резко переменилась – от недотроги к... ну, скажем, легко доступной девице, Ева разделась...

– У вас горел свет?

– Нет. Уже нет. Перед тем, как сказать эту фразу, она выключила бра.

– Продолжайте.

– Она легла и сказала: – Иди ко мне! Я тоже разделся и лег, – лицо мужчины покрылось пятнами стыда, он не знал, куда девать глаза.

– Достаточно, – сжалился Горшков. – Как произошло убийство?

– Еву вдруг с силой придавило ко мне, она слабо вскрикнула и стала неподвижной. В ужасе я осторожно выбрался из-под нее и тут услышал чьи-то удалявшиеся шаги. Вскочил с постели, включил свет. О боже, это было ужасно, – он закрыл руками лицо. – В спине Евы торчал нож. Я сразу кинулся к машине, чтобы ехать за "скорой". По тропинке, удаляясь от дома, бежала женщина. Между деревьев я увидел машину...

– В темноте?

– Разве вы не заметили, что сегодня ночь полнолуния? Когда она открывала дверцу своей машины и повернулась боком, я понял, что она горбатая. Пока я завел свою, она была уже далеко. Но все же я почти нагнал ее при въезде в город, а потом вдруг потерял из виду...

– Она поехала в милицию, – пояснил Горшков. – Но почему вы не оказали помощь девушке?

– Я был уверен, что ее нельзя трогать, где-то читал или слышал. И решил не рисковать и привезти врача, – он печально усмехнулся. – Но почему она заявилась к вам?

– Как ни странно, но она преследовала ту же цель, что и вы: ей нужна была "скорая". А поскольку мы с Ядвигой Павловной – старые знакомые, она и обратилась за помощью ко мне.

– Так вы ее знали раньше?

– Да, она – родная тетка вашей девушки – Евы Яковой.

– Как? И Еву вы знали раньше? – безграничное удивление появилось на лице мужчины.

– Владимир Елисеевич, это отдельный разговор. Давайте закончим ваши показания, – Горшков потер набрякшие от усталости веки. – Уже третий час...

– Но я все рассказал. Остальное вы знаете.

– Скажите, когда вы сидели с Евой вдвоем, выпивали, разговаривали, вы не ощущали чего-то необычного?

– Чего именно?

– Ну, может, вам послышались какие-то посторонние звуки. Шаги, например...

– Вы имеете в виду, очевидно, ощущение опасности?

– Можно сказать и так. Место, где вы живете, достаточно удаленное от города, уединенное.

– Но я живу в этой избушке несколько лет, и, слава богу, никаких происшествий не случалось: ни зверь, ни тать в человечьем обличье не забредали. Первые два года я, конечно, постоянно был начеку, но постепенно привык...

– И потеряли чувство опасности, – досказал Горшков.

– Я был так поглощен Евой...

– Ничего удивительного – такая красота.

– Куда же она пропала? – вдруг спохватился мужчина. – Не могла же раствориться в воздухе. И постель... Будто на ней никто и не лежал, ни одного пятна крови... А нож? Вы нашли нож?

– Наши сотрудники уже производят осмотр вашего дома и близлежащей местности. Прочитайте и распишитесь вот здесь, – указал Горшков место росписи. – Можете быть свободны. Понадобитесь, вызовем повесткой. Если у вас появится, что сказать, звоните 02. Мне доложат.

Свидетель уехал, и Горшков погрузился в оцепенелое раздумье: "Странное происшествие. Оба твердят об убийстве, а потерпевшей нет. Если ее не забирали ни Немова, ни Дудников, то, значит, это сделал кто-то еще, о ком не знают ни он, ни она, когда оба они – и преступник, и свидетель – мчались в город. Но – зачем? С какой целью? Спасти? Или – уничтожить труп? Как этот некто оказался на месте преступления, если оно имело место? Случайно? Преднамеренно? Кто это может быть? Отвергнутый ухажер? Бывший любовник? Горящий жаждой мести? Сначала выследил, а потом решил отомстить? А Ядвига? Кстати, способ убийства тот же самый – нож в спину – как и тогда, с теми двумя мужчинами. Неужели она убила и тех двоих? Но – Еву... Почему Еву? Может, случайность? Намеревалась убить Дудникова... Постой, постой! Он сказал, что выбрался из-под.. – даже мысленно Горшков ощутил неловкость от того, что вторгается в такие подробности интимных отношений. – Значит, удар ножом предназначался ему. О Господи! Но откуда взялся еще кто-то?" Его размышления прервал вошедший Дроздов.

Горшков и не заметил, что наступило утро, и его коллега вернулся с осмотра места происшествия, куда он сам его послал.

– Евгений Алексеич, – невыразительным голосом обратился он к Горшкову. – Не иначе черти унесли нашу потерпевшую.

– Неужели ничего?

– Следов много, и от мужской обуви, и от женской. Сняли отпечатки с бутылки, с фужеров, с дверной ручки...

– Нож?

– Так искали, что иголку бы нашли. Светло ведь. Евгений Алексеич, а может, они оба психи, и все – лишь в их больном воображении?

– Нет, Арсений! Если допустить даже, что они психи, то надо допустить также, что они сговорились. Ведь оба показали, что убийство было совершено! Или – покушение на убийство.

– Но я понял, что никто из них не прикасался к потерпевшей, не увозил ее. Куда она подевалась? Я же говорю, черти уволокли.

– Если не они, то кто-то еще. Пока их не было.

– Уже целая толпа получается, – сыронизировал Сеня. – Откуда он взялся? Из-под земли или с неба упал?

– Вот и я думаю: откуда? Кто? – вздохнул Горшков. – Ну, ладно, утро вечера мудренее. Хотя оно уже наступило. Давай-ка на пару часиков по домам, а потом в клинику к Немовой. Может, ее показания прояснят что-либо.

– Немова нуждается в длительном лечении, у нее тяжелая психическая травма, – категорически заявил врач.

– Но она, возможно, преступница! – не сдержавшись, выкрикнул Горшков: этого только не хватало.

– У нас она больная, – бесстрастно констатировал врач.

– Ну, хорошо. Я могу с ней побеседовать?

– В данный момент можете. Ей только что сделали растормаживающий укол.

В сопровождении медсестры Горшков прошел к палате Немовой, которая постоянно запиралась на ключ. Щелкнул замок, он вошел.

– Постучите, я подожду за дверью, – и медсестра заперла за ним.

В клинике было несколько спецпалат, где содержались подозреваемые в преступлениях, которые нуждались в проведении психиатрической экспертизы на вменяемость. В такой палате находилась и Немова. Неслышно приблизившись к кровати, Горшков долго смотрел на мертвенно-бледное лицо с темными полукружьями закрытых глаз.

– Гражданка Немова, вы меня слышите?

Веки дрогнули, но глаза не открылись.

– Кто вы?

– Я старший следователь Горшков, вы были у нас ночью.

– Вы ее нашли?

– Пока нет.

Врач предупредил, что больную нежелательно волновать, иначе ее состояние может резко ухудшиться.

– Ядвига Павловна, вы не могли бы рассказать, что произошло? Как вы оказались возле избушки? И почему? – он старался задавать второстепенные вопросы, хотя уже знал на них приблизительные ответы.

– Я боялась за девочку и поехала следом. Он мог обидеть ее, – бесцветным голосом ответила Немова. – Я стояла возле двери и вошла в дом, когда погас свет.

– Зачем?

– Еву надо было спасать.

– Она кричала? Звала на помощь?

– Нет, она не могла этого сделать.

– Но почему? Ей заткнули рот? Связали?

– Нет, она была без сознания.

– С чего вы взяли? Вы же не могли ее видеть. Было темно! – Горшков невольно повысил голос.

– Я знала. У нее был устойчивый отрицательный рефлекс на мужское тело. Это было неизлечимо. А эти садисты...

– Значит, вы хотели убить его?

– Ну, конечно же! Неужели непонятно? Когда я поняла, что ошиблась, было уже поздно, и я бросилась за помощью к вам.

– Если вы не могли видеть жертву, то как вы могли понять?..

– У Евы такая хрупкая спина и кожа, тонкая как ткань... Я услышала, как она вскрикнула... – из закрытых глаз Немовой потекли слезы. – Умоляю, найдите девочку! Может, она жива… – руки больной задергались.

– Сестра! – Горшков вскочил со стула, застучал в дверь. – Доктора!

Через несколько минут лечащий врач Немовой появился в кабинете, где его ожидал Горшков.

– Как она? – нетерпеливо спросил он.

– Нормально. Она уснула.

– Доктор, мне нужно взять у нее показания, она должна расписаться. Когда это можно будет сделать?

– Не могу сказать определенно. У нее паралич век, надеюсь, временный.

– В таком случае, буду ждать вашего звонка.

07

Яндекс.Метрика