Арт Small Bay

09

Зойка – цыганское отродье
Светлана Ермолаева

Зыбкая надежда привела Илью в родной город. Здесь он встретил Заринку, вдруг и найдет здесь? Она не могла остановиться у своих знакомых. Зайти, конечно, зайдет, но Илья знал, как поступила с ней мать ее парня Олега. Заринка все ему рассказала в больнице. Значит, она остановится в гостинице, больше негде. Только бы не вернулась в табор. Тогда он ее точно потеряет навсегда. Неужели суждено ему впервые в жизни полюбить и больше не увидеть свою един-ственную никогда? Он не мог смириться с этой мыслью, хотя и не тешил себя иллюзией, что нравится юной красавице. Были мгновенья в больнице, когда он ловил нежность в ее взгляде, ласку в голосе. Ручка ее, случайно попавшая в его, трепетала. Но он мог и выдумать, вообразить все то, чего и в помине не было. А как она вспыхнула румянцем и сму-тилась, когда нечаянно оказалась на его груди, почти в объятиях? Хотя и это можно объяснить просто: ее невинностыо и чистотой. Такие редкие качества в наши дни! Когда кругом царят распущенность и пороки. Погруженный в мысли, он вошел в гостиницу, ту самую, где они провели ночь перед отъездом на съемки. Заринка была совсем ребенком. Когда же она успела превратиться в юную женщину, чтобы свести его, одинокого волка, с ума?
– Будьте любезны, – обратился он к толстухе-администраторше, – откройте секрет заезжему режиссеру: не у вас ли остановилась некая знаменитость союзного масштаба -Зара Золотарева?
Администраторша расплылась в улыбке: какой красавец-мужчина! И опять – к Золотаревой.
– Да, она живет в 21 номере, – толстуха даже привстала со стула, стараясь выглядеть любезной в глазах такого мужчины! – Пройдите в конец коридора и налево последняя дверь.
– Благодарю вас, мадам! – он церемонно поклонился, шаркнул здоровой ногой и чуть не расхохотался: ну и ловок же, шельмец! Радость ударила в голову, как глоток шампанского, и он охмелел.
– Ну, что вы, не за что. Мы обязаны быть любезными, особенно с такими приятными... – щебетала она вслед уходящему мужчине. – Ой, подождите! – спохватилась толстуха. – Ее же нет в номере, они недавно ушли с матерью...
Илья в великом изумлении уставился на администраторшу.
– Вы не ошиблись? Вы уверены, что именно с матерью?
– Разумеется. Девушка мне сказала, что к ней приехала мать, которую она давно не видела.
– И как она выглядит?
– О, она вошла сюда как нищенка и сперва не призналась, кто она, сказала, что с детства знает Зару, что встретила ее мать, и та просила передать привет...
– О-ля-ля! – Илья, стряхивая оцепенение, щелкнул пальцами. – Что-то много матерей получается. Вам не кажется? Вечно с этой девушкой загадочные истории приключаются. Вы говорите, они вместе вышли? И во что одеты были?
– Знаете, я эту женщину, ну, которая мать, не узнала. Она так преобразилась! И на лицо симпатичная, и волосы красивые, в прическу уложены, и костюм на ней, как в журнале мод...

«Что за маскарад? Чем дальше, тем непонятнее. Терпение, брат, терпение, главное – я нашел ее, остальное выяснится. Может, ее мать тоже сбежала из табора и разыскала дочь... – думал он, почти не слушая, что взахлеб рассказывает, радуясь слушателю, словоохотливая администраторша.
– Большое вам мерси. Я все понял. Вы прекрасно излагаете свои мысли, – и он галантно раскланялся прощаясь. – Я еще зайду, если вы не возражаете.
– О пожалуйста, пожалуйста! Будем рады.
Уже поздним вечером он снова зашел в гостиницу: Зара еще не вернулась. «Как же мне переговорить с ней наедине? Мать или не мать, кто знает. Заринка – фантазерка. Стоп! А вдруг она замуж собралась и, чтобы не выглядеть девицей без роду без племени, подговорила какую-нибудь женщину сыграть роль матери? Мамаши великовозрастных балбесов всегда относились с подозрением к сиротам. А Заринка и сама сыграет блестяще, и любую недотепу научит, стоит ей только захотеть,» – Илья и сам не знал, откуда взялось в нем недоброе чувство к Заринке. Неужели ревность? Надо взять себя в руки, он не имеет права ее ревновать. Не любовница, не жена, она вольна поступать, как ей вздумается. Стоя под деревом недалеко от входа в здание, он нервничая курил сигарету за сигаретой. К гостинице подъехало такси, из передней дверцы выскочил парень, открыл заднюю, подал руку. Из машины вышла Зара, следом – незнакомая Илье женщина. Такси не отъехало. Парень, взяв своих спутниц под руки, подвел их к входу. Склонившись, приложился к руке женщины, а Заринку обнял и чмокнул в щеку.
– Пока, сестренка! Сладких снов! – помахал рукой и ловко вскочил в машину.

Кровь бросилась Илье в лицо, пока он, не слыша слов, наблюдал семейную идиллию. Его охватило бешенство: «О черт! Так я был прав. Может, это бывший жених? Такая вольность... Убил бы его. И ее, негодницу... Невинность! Чистота! Идиот, кретин, бросил все, кинулся вслед, будто я нужен ей. Ха-ха! Да она вон веселая какая, обо мне и думать забыла.» Сигарета потухла, а он все сосал ее и сосал. Наконец выплюнул со злостью. Горечь затопила душу: «Старый сивый мерин, на что ты рассчитывал? Что она вся в слезах кинется к тебе на шею? Она и не ждет. Трепетная лань... Лучше возьми себя в руки, сыграй старого верного друга, сделай вид, что ты здесь случайно оказался, бабка
умерла и наследство оставила, пришлось приехать, и в гостиницу случайно зашел, спросил случайно... Она поверит! Если нет, то сделает вид, зачем ей лишнее беспокойство, у нее, может, свадьба на носу. Решено, иду как друг». Он загасил очередной окурок: «И мать при такой случайной встрече не помеха».
– Пришла, пришла наша красавица, я ей о вас не сказала, как и просили...
Он постучал в приоткрытую дверь, чувствуя, как дрожат руки и колотится сердце.
– Да, да, войдите! – Зарин голос раздался звонко и весело. – Наверное, Олежка вернулся...
«О черт!» – ругнулся Илья, но ноги уже переступили порог.
– Я тут случайно узнал... ты, оказывается, здесь... и я решил... мы ведь друзья... наведаться... –несвязно бормотал он, не в силах отвести взгляд от любимого лица. – Ты так неожиданно исчезла... я виноват...
По щекам Зары текли слезы, но ни она, ни он не замечали этого. Ступая неуверенно и неловко, будто слепые или дети, учившиеся ходить, не отводя друг от друга сияющих глаз, они сошлись, наконец, прижались щеками – Илья низко наклонил голову, Зара – наоборот – подняла кверху залитое слезами лицо, сцепили руки.
– Брильянтовый мой! – вдруг по-цыгански шепнула Зара.
– Девочка моя, сокровище мое... – он дотронулся губами до ее раскрытых алым бутоном губ и – не мог уже оторваться.
Обретя друг друга, они потеряли счет времени. Пять минут или час прошел – не ведали. Зара очнулась первая, подвела Илью к сидящей за столом матери, свидетелю их свидания. Ульяна сразу поняла, кто этот поздний гость – узнала по описанию.
– Мама, это мой Илья.
– Здравствуйте! Рад познакомиться, – он склонил голову.
Ульяна смутилась: как обращаться к нему? на «ты»? на «вы»? Они почти ровесники. Впрочем, время покажет.
– Здравствуйте! – она поднялась со стула, протянула руку.
Пожатье слегка затянулось, оба смутились и разъяли руки.

Глава восьмая

Ульяна разыскала-таки на вокзале цыганку и передала Настасье устную весточку: по цыганской безотказной почте. Странное состояние владело ей. Илья понравился ей, даже произвел сильное впечатление: видный мужчина, умница, душевный, деликатный человек, но почему-то не хотелось, чтобы Заринка связала с ним жизнь. Многое повидав в скитаниях, Ульяна знала, что такая большая разница в воз-расте, почти двадцать лет, когда-нибудь да выйдет боком. Может случиться трагедия. Заринка всегда будет пользоваться успехом у мужчин, не запрешь же в клетку, не такой у нее характер. Настоящая цыганка! Ульяна восхищалась дочерью и одновременно испытывала страх за нее. До чего непокорна и своенравна! А не дай Бог разлюбит Илью да в другого влюбится? Прятаться она ни за что не станет. А Илья тоже – горячий, вспыльчивый. Рассказывала дочь, каким бешеным он бывает, когда что-то не по нему. Его любовь к Заре можно понять; не часто такие девушки встречаются... А вот у Заринки... Любовь ли? Не благодарность ли, принимаемая за любовь? Ну, и увлечение, конечно. Во всех отношениях Илья достоин сильного, глубокого чувства. Была бы Заринка постарше, неопытнее, не такая красивая... Ох и тяжка материнская доля! Да и профессия будущего супруга не нравилась Ульяне. И у него соблазны будут. Слышала она про этих артисточек. Если на Заринку мужики таращатся, то уж Илье, поди, девки на шею вешаются. До чего притягательный мужчина, вздохнула Ульяна.
Думала она все прошедшие годы, что любит Лешу, Алексея. А встретила и разочаровалась. Казалось бы, такие благоприятные обстоятельства, хоть сейчас сходись с ним. Он-то, пожалуй, не прочь. Да она никогда не пойдет на это. Не его любила, а образ, который создала в своем воображении. Вот Илья... Когда руку пожимал, ее будто током ударило, и в жар кинуло. Его она могла бы полюбить со всей накопленной за долгие годы вынужденного одиночества нежностью и страстью. Будь на месте Заринки другая, попыталась бы отбить. А так... Даже думать грешно, прости Господи!

Заринка готовилась к свадьбе. Второй раз ее называли невестой. Когда наконец она станет женой? В таборе на глазах протекала семейная жизнь Настасьи --в вечных заботах о куске хлеба, в частых перебранках. Нет, мечтала Заринка, у нас будет по-другому. Мы никогда не будем ссориться. Я постараюсь не упрямиться, Илья старше, он лучше знает жизнь, я буду слушаться его во всем. Мы будем ходить в кино, в театр, у нас будут друзья... Как будто забыла она о гостиницах, о кочевой жизни будущего мужа. Ведь не расстанется он ради нее с любимой работой. Натешится любовью юной женушки и помчится куда-нибудь на край света: снимать очередной шедевр. И кто знает, где он может оказаться – на земле вечной мерзлоты или на восточном базаре. А пока Заринка увлеченно играла в любовь, до головокружения целуясь с Ильей.
С ним творилось что-то непонятное. Сбылось его страстное желание: Заринка любит его. Он должен испытывать счастье: она станет его женой. Но... он совсем не чувствовал себя готовым к семейной жизни. Он вообще не хотел жениться! С его работой вить семейное гнездо – просто безумие. И потом... Заринка – совсем ребенок. Ну, какая из нее жена? Да, он без памяти влюбился в нее, но кто бы удержался? Разве только пень бесчувственный. Как никто, Заринка достойна любви, обожания. Она – богиня, которой поклоняются. Но женой Илья представлял ее смутно. Тем более, собственной женой. Любовь – да, но женитьба!.. В скверное положение он попал. Была бы Заринка одна, как раньше. А то и мать, и отец, и брат. Целая куча родственников. Попробуй увернись от законного брака. Илья всегда представлял любовь свободной от брачных уз. Семья это семья, это что-то домостроевское, перешедшее в советское. И он, презирающий условности и обычаи советской власти, должен им подчиниться? Ради того лишь, чтобы законно лечь в постель с любимой? Фу, какая пошлость! Но и она хороша, блюдет невинность, будто благородная девица. Пусть не цыганка, русская, ему без разницы, но откуда такая нравственность? Неужели в таборе такие суровые нравы? Во всем обществе проституция процветает, а у них нет? Конечно, Илья не думал так плохо о Заринке. Иначе он не полюбил бы ее. Но для кого сейчас она блюдет девственность? Ему лично не надо. Он полюбил бы ее любой. Ведет себя как девчонка. Вот мать...
Искушенный в женском кокетстве, Илья с первого взгляда понял, что понравился Ульяне, глаз на него положила, как говорится. И она ему приглянулась. Разумеется, он и в мыслях не держал, чтобы завести с ней другие отношения, кроме тех, что существовали: она мать его невесты. Красивая женщина, в самом соку, все при ней. Заринка откровенничала, что она чуть ли не святая, искала дочку и на мужиков не глядела. А по виду – страстная. Как же терпела?

Илья зашел под вечер в номер Заринки, ее не оказалось, уехала в ателье на примерку свадебного наряда. Ульяна вязала.
– Она скоро придет, подождите, – она по-прежнему выкала.
Илья сел в кресло, закурил, встал, прошелся взад-вперед по комнате, ощущая неловкость от того, что не знал, о чем говорить: наедине они еще не оставались. Ульяна пришла на помощь.
– А вы, Илья, как жить собираетесь? Будете оставлять Зою одну? – она упорно называла дочь Зоей, хотя мысленно уже свыклась с Зарой.
– Честно признаться, смутно представляю нашу семейную жизнь. Сниматься она не хочет, я насильничать не собираюсь. Возможно, она права, что Эсмеральда ее единственная и потому лучшая роль, это ее героиня. Такое в кино бывает. Но и я не могу делать фильмы только на нее. Где их взять? Сейчас идет сплошь конъюнктура: наркоманки, проститутки. Впрочем, ты сама знаешь, – он вдруг обратился на «ты».
– Сложно у вас будет. Вы – от кино не откажетесь, она не хочет. Не получится у вас ладной семьи.
– Ну, почему, – неуверенно возразил Илья. – Может, она передумает...
– Вряд ли, характер не такой. Упрямая она, скажет, как отрежет, я уже не раз убеждалась. Вам придется считаться с этим.
– Куда денешься! Мы еще успеем обсудить, как и что. Все уладится в конце концов, не мы первые. Она может и костюмершей работать, я договорюсь.
Они говорили о Заринке, пытаясь скрыть тайные помыслы. Илья устал от воздержания, он не привык довольствоваться поцелуями, не мальчик, а эта бесовка, цыганское отродье, только улыбалась лукаво, доводя его чуть не до обморока. Полночи потом мучился бессонницей. Это ей хоть бы хны! Еще пару недель таких любовных свиданий, и он точно опозорится на брачном ложе. Только сейчас разглядев Ульяну, он поразился их внешнему сходству: те же бархатные глаза, тот же чувственный рот... Вдруг погас свет.
– Что такое? Может, лампочка перегорела? У нас есть запасная, – быстро проговорила Ульяна и ощупью двинулась к прикроватной тумбочке.
– Подожди, я помогу...
Они столкнулись возле кровати, сдерживаемая страсть выплеснулась наружу. Не владея собой, Ульяна упала пи постель, увлекая Илью неожиданным объятием.
– О Господи, что я делаю, – шепнула она, впиваясь губами в его рот.
Долгий поцелуй поглотил остатки разума…Вспыхнул свет, в дверях стояла Зара. Бледная и растерянная, смотрела на застигнутых врасплох любовников.
– И второй раз я не стала женой, – она круто развернулась и в слезах выбежала из комнаты.
– Зоенька! – Ульяна кинулась за ней.
Илья закурил: «Кажется, все разрешилось само собой. Поигрались в жениха и невесту и довольно. На меня, черт побери, как затмение нашло. Или колдовство какое, цыганки все умеют. Заберу-ка я с собой Ульяну и отправлюсь восвояси. Из нее выйдет хорошая подруга, а любовница – высший класс. Уж она-то, я уверен, не захочет скреплять наши отношения печатью». Он шел в свой номер, ни о чем не сожалея, наоборот, радуясь, что случайность сослужила добрую службу. Не понадобилось лгать и изворачиваться, подыскивая предлог, чтобы эта дурацкая женитьба не состоялась.

09

Top Mail.ru