Арт Small Bay

02

Алхимик
Пауло Коэльо

Старик указал на торговца воздушной кукурузой, пристроившегося со своей красной тележкой в углу площади. - В детстве он тоже мечтал о странствиях. Однако потом предпочел торговать кукурузой, копить да откладывать деньги. Потом, когда он состарится, проведет месяц в Африке. Ему не дано понять, что у человека всегда есть все, чтобы осуществить свою мечту.
- Лучше бы он пошел в пастухи, - сказал Сантьяго. - Он подумывал об этом. Но потом решил, что лучше заняться торговлей. У торговцев есть крыша над головой, а пастухи ночуют в чистом поле. И родители предпочитают брать в зятья торговцев, а не пастухов.
Сантьяго, подумав о дочке суконщика, ощутил укол в сердце. Наверняка и в том городке, где она живет, кто-то бродит с красной тележкой.
- Вот и получается, что мнения людей о пастухах и торговцах кукурузой оказываются важней, чем Своя Стезя. Старик полистал книгу и вдруг зачитался. Сантьяго подождал-подождал, а потом решил отвлечь его, как тот его отвлек:
- А почему вы со мной говорите об этом? - Потому что ты пытался ступить на Свою Стезю. Но сейчас готов отказаться от нее.
- И вы всегда появляетесь в такую минуту? - Всегда. Хоть могу представать и в другом обличье. Я способен приходить, как приходит в голову удачная мысль или верное решение. Бывает, что в переломный момент я подсказываю выход из затруднительного положения. Всего не упомнишь. Но обычно люди моего появления не замечают. И старик рассказал, что на прошлой неделе ему пришлось появиться перед одним старателем в образе камня. Когда-то этот человек все бросил и отправился добывать изумруды. Пять лет трудился он на берегу реки и расколол 9999999 камней в поисках хотя бы одного драгоценного. И тут отчаялся и решил отказаться от своей мечты, а ведь ему оставался один - всего-навсего ОДИН КАМЕНЬ - и он отыскал бы свой изумруд. Тогда старик решил вмешаться и прийти на помощь старателю, который так упорно шел Своей Стезей. Он обернулся камнем, подкатился ему под ноги, но старатель, разозленный и отчаявшийся от пяти лет бесплодных усилий, пнул камень и отшвырнул его от себя. Однако вложил в удар такую силу, что камень, отлетев, стукнулся о другой, расколол его, и на солнце засверкал прекраснейший в мире изумруд.
- Люди очень быстро узнают, в чем смысл их жизни, - сказал старик, и Сантьяго заметил в его глазах печаль. - Может быть, поэтому они так же быстро и отказываются от него. Так уж устроен мир.
Тут юноша вспомнил, что разговор у них начался с клада. - Сокровища выносятся на поверхность земли ручьями и реками, они же и хоронят их в недрах земли, - сказал старик. - А если хочешь узнать об этом кладе поподробней - отдай мне каждую десятую овцу в твоем стаде.
- А может, лучше десятую часть сокровищ? - Если посулишь то, чем не обладаешь, потеряешь желание обладать, - разочарованно сказал старик. Тогда Сантьяго сказал, что десятую часть своего стада он уже обещал цыганке.
- Цыгане-люди смышленые, - вздохнул старик. - Но так или иначе тебе полезно узнать, что все на свете имеет свою цену. Именно этому пытаются учить Воины Света, - он протянул Сантьяго книгу. - Завтра в это же самое время ты пригонишь мне десятую часть своего стада. А я расскажу тебе, как найти сокровища. До свиданья.
И он исчез за углом.

Сантьяго вновь взялся было за книгу, но чтение не шло - ему никак не удавалось сосредоточиться. Он был взбудоражен разговором со стариком, потому что знал: тот говорил правду. Юноша подошел к лотку и купил пакетик кукурузы, размышляя, надо ли сказать торговцу, что говорил о нем старик, и решил, что не стоит. "Иногда лучше все оставить как есть", - подумал он и промолчал. Скажешь - а торговец, который так привык к своему красному лотку на колесах, суток трое будет думать, не бросить ли ему все.
"Избавлю его от этой муки", - и Сантьяго зашагал по улицам куда глаза глядят, пока не оказался в порту, перед маленькой будочкой с окошком. Там продавали билеты на пароходы. Египет был в Африке.
- Что вам угодно? - спросил кассир.
- Может быть, завтра куплю у вас билет, - ответил ему Сантьяго и отошел.
Всего одну овечку продать - и можно переплыть пролив. Эта мысль смутила его. А кассир сказал своему помощнику:
- Еще один мечтатель. Хочет путешествовать, а в кармане пусто.
А покуда Сантьяго стоял перед окошечком кассы, ему вспомнились его овцы, и вдруг страшно стало возвращаться к ним. Целых два года овладевал он искусством пастуха и достиг в нем совершенства - умел и остричь овцу, и помочь ей произвести на свет ягненочка, и от волков защитить. Знал как свои пять пальцев все пастбища Андалусии, точно помнил, во что обойдется покупка или продажа любой.
В хлев, где его дожидалось стадо, он двинулся самой длинной дорогой. В этом городе тоже был свой замок, и Сантьяго решил подняться по откосу и посидеть на крепостной стене. Оттуда видна была Африка. Кто-то ему объяснил, что оттуда в незапамятные времена приплыли мавры, надолго покорившие чуть не всю Испанию. Сантьяго терпеть не мог мавров: должно быть, это они и привезли сюда цыган.

Со стены весь город - и площадь, на которой он разговаривал со стариком, - был как на ладони. "Будь проклят час, когда он мне повстречался", - подумал он. Ведь ему-то всего и нужно было, чтобы цыганка растолковала ему сон. Ни она, ни старик вроде бы не придали никакого значения тому, что он пастух. Верно, эти люди-одинокие и во всем изверившиеся - не понимают, что пастухи неизменно всей душой привязываются к своим овцам. А Сантьяго знал про каждую все и во всех подробностях: та - яловая, та через два месяца принесет потомство, а вон те - самые ленивые. Он умел и стричь их, и резать. Если он решится уехать, они без него затоскуют. Поднялся ветер. Сантьяго знал: люди называют его "левантинцем", ибо с востока, оттуда же, откуда он задувал, налетали орды язычников. Юноша, пока не побывал в Тарифе, и не подозревал, что африканское побережье так близко. Опасное соседство - мавры могут нагрянуть снова. Ветер усиливался. "Не разорваться же мне между овечками и сокровищем", - подумал Сантьяго. Надо выбирать между тем, к чему привык, и тем, к чему тянет. А ведь есть еще и дочка лавочника, но овцы важнее, потому что они зависят от него, а она - нет. Да и помнит ли она его? Он был уверен: она и не заметит, если он не появится перед ней через два дня. Те, для кого дни похожи один на другой, перестают замечать все хорошее, что происходит в их жизни.
"Я оставил отца, и мать, и замок возле моей родной деревни, - думал он. - Они привыкли жить в разлуке, и я привык. Стало быть, и овцы привыкнут, что меня нет". Он снова оглядел площадь с высоты. Бойко шла торговля воздушной кукурузой; на той скамейке, где он разговаривал со стариком, теперь целовалась парочка.
"Торговец..." - подумал Сантьяго, но докончить мысль не успел - порыв "левантинца", задувшего с новой силой, ударил ему прямо в лицо. Ветер не только надувал паруса завоевателей-мавров, он нес с собой тревожащие душу запахи: пустыни, женщин под покрывалами, пота и мечтаний тех, кто когда-то пустился на поиски неведомого, на поиски золота и приключений. Он приносил и запах пирамид. Юноша позавидовал свободному ветру и почувствовал, что может уподобиться ему. Никто не стоял у него на пути, лишь он сам. Овцы, дочка суконщика, поля Андалусии - все это были лишь подступы к Своей Стезе.
Назавтра в полдень он пришел на площадь и пригнал шесть овец.
- Удивительное дело, - сказал он. - Мой друг тут же купил у меня всю отару и сказал, что всю жизнь мечтал стать пастухом. Это доброе предзнаменование.
- Так всегда бывает, - ответил старик. - Это называется Благоприятное Начало. Вот если бы ты впервые в жизни сел играть в карты, то почти наверняка выиграл бы. Новичкам везет. - А почему так происходит?
- Потому что жизнь хочет, чтобы ты следовал Своей Стезей. Затем старик стал осматривать овец и обнаружил среди них одну яловую. Сантьяго сказал, что это ничего, зато она самая умная и дает больше всего шерсти.
- Ну, так где же искать сокровища? - спросил он.
- В Египте, возле пирамид.
Сантьяго оробел. То же самое сказала ему цыганка, только она ничего не взяла за это.
- Ты найдешь туда путь по тем знакам, которыми Господь отмечает путь каждого в этом мире. Надо только суметь прочесть то, что написано для тебя.
Сантьяго еще не успел ответить, как между ним и стариком закружилась бабочка. Он вспомнил, что в детстве слышал от деда, будто бабочки приносят удачу. Так же, как сверчки, ящерицы и листики клевера о четырех лепестках.
- Вот именно, - промолвил старик, легко читавший его мысли. - Все так, как говорил тебе дед. Это и есть приметы, благодаря которым ты не собьешься с пути. С этими словами он распахнул свое одеяние, обнажив грудь, и потрясенный Сантьяго вспомнил, как вчера ослепил его блеск. Неудивительно - старик носил нагрудник литого золота, усыпанный драгоценными камнями. Он и в самом деле оказался царем, а переоделся для того, должно быть, чтобы разбойники не напали.
- Вот возьми, - и он, сняв два камня - белый и черный, - украшавшие его нагрудник, протянул их Сантьяго. - Они называются Урим и Тумим. Белый означает "да", черный - "нет". Когда не сумеешь разобраться в знаках, они тебе пригодятся. Спросишь - дадут ответ. Но вообще-то, - продолжал он, - старайся принимать решения сам. Ты уже знаешь, что сокровища - у пирамид, а шесть овец я беру за то, что помог тебе решиться. Юноша спрятал камни в сумку. Отныне и впредь принимать решения ему придется на свой страх и риск.
- Не забудь, что все на свете одно целое. Не забудь язык знаков. И - самое главное - не забудь, что ты должен до конца пройти Свою Стезю. А теперь я хочу рассказать тебе одну коротенькую историю.
Некий купец отправил своего сына к самому главному мудрецу за секретом счастья. Сорок дней юноша шел по пустыне, пока не увидел на вершине горы великолепный замок. Там и жил Мудрец, которого он разыскивал.

Против ожиданий, замок вовсе не походил на уединенную обитель праведника, а был полон народа: сновали, предлагая свой товар, торговцы, по углам разговаривали люди, маленький оркестр выводил нежную мелодию, а посередине зала был накрыт стол, уставленный самыми роскошными и изысканными яствами, какие только можно было сыскать в этом краю. Мудрец обходил своих гостей, и юноше пришлось ожидать своей очереди два часа. Наконец Мудрец выслушал, зачем тот пришел к нему, но сказал, что сейчас у него нет времени объяснять секрет счастья. Пусть-ка юноша побродит по замку и вернется в этот зал через два часа.
"И вот еще какая у меня к тебе просьба, - сказал он, протягивая юноше чайную ложку с двумя каплями масла. - Возьми с собой эту ложечку и смотри не разлей масло." Юноша, не сводя глаз с ложечки, стал подниматься и спускаться по дворцовым лестницам, а два часа спустя предстал перед Мудрецом.
"Ну, - молвил тот. - Понравились ли тебе персидские ковры в столовой зале; сад, который искуснейшие мастера разбивали целых десять лет; старинные фолианты и пергаменты в моей библиотеке?"
Пристыженный юноша признался, что не видел ничего, ибо все внимание его было приковано к тем каплям масла, что доверил ему хозяин.
"Ступай назад и осмотри все чудеса в моем доме, - сказал тогда Мудрец. - Нельзя доверять человеку, пока не узнаешь, где и как он живет".
Юноша взял ложечку и снова двинулся по переходам замка. На этот раз он был не так скован и разглядывал редкости и диковины, все произведения искусства, украшавшие комнаты. Он осмотрел сады и окружавшие замок горы, оценил прелесть цветов и искусное расположение картин и статуй. Вернувшись к Мудрецу, он подробно перечислил все, что видел.
"А где же те две капли масла, которые я просил донести, не пролив?" - спросил Мудрец.
И тут юноша увидел, что пролил их.
"Вот это и есть единственный совет, который я могу тебе дать, - сказал ему мудрейший из мудрых. - Секрет счастья в том, чтобы видеть все, чем чуден и славен мир, и никогда при этом не забывать о двух каплях масла в чайной ложке".

Сантьяго, выслушав рассказ, долго молчал. Он понял, что хотел сказать ему старик. Пастух любит странствовать, но никогда не забывает о своих овцах.
Пристально глядя на Сантьяго, царь Мелхиседек странно провел руками в воздухе около его головы. А потом пошел своей дорогой, гоня перед собой овец.
Над маленьким городком Тарифой возвышается старинная крепость, построенная еще маврами. Если взойти на башню, откроется вид на площадь, где стоит лоток торговца кукурузой, и на кусочек африканского побережья. И в тот день на крепостной стене сидел, подставив лицо восточному ветру, Мелхиседек, царь Салима. Овцы, встревоженные столькими переменами в своей судьбе, жались в кучу чуть поодаль от нового хозяина. Но нужны им были только корм да вода.
Мелхиседек глядел на небольшой баркас, стоявший на рейде. Он никогда больше не увидит этого юношу, как ни разу не видел и Авраама после того, как тот отдал ему десятину. У бессмертных не должно быть желаний, потому что у них нет здесь Своей Стези. И все же Мелхиседек в глубине души тайно желал, чтобы юноше по имени Сантьяго сопутствовала удача. - Жаль, что он сейчас же позабудет даже, как меня зовут, - думал он. - Надо было повторить мое имя. Чтобы он, упоминая меня, называл неведомого старика "Мелхиседек, царь Салима".
Он поднял глаза к небу и сокрушенно произнес:
- По слову Твоему, Господи, все это "суета сует". Но иногда и старый царь может гордиться собой.
"Странное место эта Африка", - думал Сантьяго. Он сидел в маленькой харчевне - одной из тех, что так часто встречались ему на узких улочках этого города. Несколько человек курили огромную трубку, по очереди передавая ее друг другу. За эти часы он видел мужчин, которые шли, взявшись за руки, женщин с закрытыми лицами, священнослужителей, которые взбирались на высокие башни и нараспев выкрикивали оттуда что-то - а все вокруг опускались на колени, били лбом о землю. "Край неверных, страна язычников", - сказал он сам себе. В детстве в их деревенской церкви он видел образ Святого Иакова - победитель мавров изображен был верхом на белом коне, с обнаженным мечом в руке, а перед ним были простерты зловещего облика люди, похожие на тех, что сидели теперь в харчевне рядом с Сантьяго. Юноше было не по себе - он чувствовал себя ужасно одиноким.
А кроме того, в предотъездной суматохе он совсем упустил из виду одно обстоятельство, которое вполне могло бы надолго закрыть ему путь к сокровищам. В этой стране все говорили по-арабски.
К нему подошел хозяин, и Сантьяго знаками попросил принести ему то же, что пили за соседним столом. Это оказался горьковатый чай. Юноша предпочел бы вино. Впрочем, все это было неважно - надо было думать лишь о сокровищах и о том, как до них добраться. Денег от продажи овец он выручил немало, они лежали у него в кармане и уже успели проявить свое волшебное свойство-с ними человеку не так одиноко. Очень скоро, всего через несколько дней, он будет уже у пирамид. Старик, носящий нагрудник из чистого золота, не стал бы обманывать, чтобы разжиться полудюжиной овец. Он говорил ему о знаках, и Сантьяго, покуда пересекал пролив, все думал о них. Он понимал, о чем идет речь: бродя по Андалусии, юноша научился узнавать на земле и на небе приметы того, что ждет впереди. Птица могла оповещать, что где-то притаилась змея; кустарник указывал, что неподалеку найдется ручей или река. Овцы научили его всему этому. "Если Бог их ведет, он и мне не даст сбиться с пути", - подумал Сантьяго и немного успокоился. Даже чай показался не таким горьким. - Ты кто будешь? - послышалась вдруг испанская речь. Сантьяго вздохнул с облегчением: он думал о знаках, и вот знак ему подан. Окликнувший его был примерно одних с ним лет, одет на западный манер, но цвет кожи указывал, что он местный. - Откуда ты знаешь испанский? - спросил Сантьяго.
- Здесь почти все его знают. Испания в двух часах пути. - Присядь, я хочу тебя угостить чем-нибудь. Закажи вина себе и мне. Чай мне не по вкусу.
- В этой стране вина не пьют, - ответил тот. - Вера не разрешает.
Сантьяго сказал тогда, что ему нужно добраться до пирамид. Он чуть было не проговорился о сокровищах, но вовремя прикусил язык-араб за то, чтобы проводить его до места, вполне мог бы потребовать часть клада себе.
- Не можешь ли довести меня до пирамид? Я бы тебе заплатил за это.
- А ты даже не представляешь, где это? Сантьяго заметил, что хозяин подошел вплотную и внимательно прислушивается к разговору. При нем говорить не хотелось, однако он боялся упустить так удачно найденного проводника.
- Тебе придется пересечь всю пустыню Сахару, - сказал тот. - А для этого понадобятся деньги. Есть они у тебя?
Сантьяго этот вопрос удивил. Но он помнил слова старика:
Если ты чего-нибудь хочешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось. И, достав из кармана деньги, он показал их арабу. Хозяин подошел еще ближе и уставился на них, а потом перебросился с юношей несколькими арабскими словами. Сантьяго показалось, что хозяин на что-то сердится. - Пойдем-ка отсюда, - сказал юноша. - Он не хочет, чтобы мы тут сидели.

Сантьяго с радостью поднялся и хотел было уплатить по счету, но хозяин схватил его за руку и стал что-то говорить. У Сантьяго хватило бы силы, чтобы высвободиться, но он был в чужой стране и не знал, как себя вести. По счастью, новый знакомый оттолкнул хозяина и вытащил Сантьяго из харчевни на улицу.
- Он хотел отнять у тебя деньги. Танжер не похож на другие африканские города. Это порт, а в порту всегда множество жуликов.
Ему можно доверять. Он помог ему в критической ситуации.
Сантьяго снова достал из кармана и пересчитал деньги. - Можем завтра же отправиться к пирамидам, - сказал араб. - Но сначала надо купить двух верблюдов. Они двинулись по узким улочкам Танжера, где на каждом шагу стояли палатки и лотки, где торговали всякой всячиной, и оказались на рыночной площади. Она была заполнена многотысячной толпой - люди продавали, покупали, спорили. Зелень и плоды лежали рядом с кинжалами, ковры - рядом с разнообразными трубками. Сантьяго не сводил глаз со своего спутника-тот забрал у него все деньги. Он хотел было забрать их, но счел, что это будет неучтиво. Ему были неведомы нравы и обычаи страны, в которой он сейчас находился. "Ничего, - подумал он, - я ведь внимательно слежу за ним, и этого достаточно, ибо я сильнее его".
И вдруг в груде разнообразного товара он заметил саблю, красивей которой еще никогда не видел. Ножны были серебряные, эфес украшен драгоценными камнями и чернью. Сантьяго решил, что, когда вернется из Египта, непременно купит себе такую же. - Спроси, сколько она стоит, - попросил он своего спутника.
В этот миг он понял, что на две секунды отвлекся, заглядевшись на саблю. Сердце у него екнуло. Он боялся оглянуться, потому что уже знал, что предстанет его глазам. Еще несколько мгновений он не сводил глаз с сабли, но потом набрался храбрости и повернул голову.

Вокруг гремел и бушевал рынок, сновали и горланили люди, лежали вперемежку ковры и орехи, медные подносы и груды салата, шли взявшиеся за руки мужчины и женщины в чадрах, витали запахи неведомой снеди - и нигде, ну просто нигде не было видно его недавнего спутника.
Сантьяго поначалу еще верил, что они случайно потеряли друг друга в толпе, и решил остаться на месте в надежде, что тот вернется. Прошло какое-то время; на высокую башню поднялся человек и что-то закричал нараспев - все тотчас упали ниц, уткнулись лбами в землю и тоже запели. А потом, словно усердные рабочие муравьи, сложили товары, закрыли палатки и лотки. Рынок опустел.
И солнце тоже стало уходить с неба; Сантьяго следил за ним долго - до тех пор, пока оно не спряталось за крыши белых домов, окружавших площадь. Он вспомнил, что, когда оно всходило сегодня, он еще был на другом континенте, был пастухом, владел шестьюдесятью овцами и ждал свидания с дочкой суконщика. Еще утром ему наперед было известно все, что произойдет, когда он погонит свое стадо на пастбище.
А теперь, на закате, он оказался в другой стране, стал чужим в чужом краю и даже не понимал, на каком языке говорят его жители. Он уже не был пастухом, он лишился всего - и прежде всего денег, а значит, уже не мог вернуться и все начать сначала.
"И все это - от восхода до заката", - подумал он. Ему стало жалко себя, ибо иногда перемены так стремительны, что ахнуть не успеешь, не то что привыкнуть. Плакать было стыдно. Он даже перед своими овцами стеснялся плакать. Однако рыночная площадь уже опустела, а он был один и вдали от родины.
И Сантьяго заплакал. Неужели Бог так несправедлив, взыскивает с тех людей, которые верят снам! "Когда я пас своих овец, то был счастлив и распространял счастье вокруг себя. Люди радовались, когда я приходил к ним, и принимали меня как дорогого гостя.
А теперь я печален и несчастен. И не знаю, что делать. Я стану злобным и недоверчивым и буду подозревать всех потому лишь, что один человек обманул меня. Я буду ненавидеть тех, кто сумел найти клад, потому что мне это не удалось. Я буду цепляться за ту малость, которой обладаю, потому что слишком мал и ничтожен, чтобы постичь весь мир".
Он открыл сумку, чтобы посмотреть, не осталось ли у него какой-нибудь еды - хоть куска хлеба с маслом, - но нашел лишь толстую книгу, куртку и два камня, которые дал ему старик. И, увидев их, Сантьяго испытал огромное облегчение. Он ведь обменял шесть овец на два драгоценных камня с нагрудника старика. Он их продаст, купит себе билет и вернется обратно. "А впредь буду умней", - подумал он, доставая камни из сумки и пряча их в карман. Вот и порт, к которому относились единственные правдивые слова обокравшего его парня: в порту всегда полно жуликов.

Только теперь он понял, почему так горячился хозяин харчевни - он отчаянно силился втолковать ему, чтобы не доверял своему спутнику. "Я в точности такой же, как все: принимаю желаемое за действительное и вижу мир не таким, каков он на самом деле, а таким, каким мне хочется его видеть". Он вновь стал рассматривать камни, бережно прикоснулся к ним - они были на ощупь теплыми и гладкими. Настоящее сокровище. Дотронешься до них - и на душе легче. Они напомнили Сантьяго о старике. Вновь прозвучали в душе его слова: "Если ты чего-нибудь хочешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось".
Ему хотелось понять, правда ли это. Он стоял посреди пустой рыночной площади, без гроша в кармане, ему не надо было заботиться о ночлеге для овец. Но драгоценные камни непреложно доказывали, что он повстречался с царем-с царем, который знал всю его жизнь: и отцовское ружье, взятое без спросу, и первую женщину.
"Камни помогут тебе отгадать загадку. Они называются Урим и Тумим", - вспомнилось ему. Сантьяго вновь вынул их из кармана и решил попробовать. Старик говорил, что вопросы надо задавать четко, ибо камни помогают лишь тем, кто твердо знает, чего хочет. Он спросил, осеняет ли еще его благословение старика.
- Да, - ответил камень.
- Найду ли я сокровища? - спросил Сантьяго. Он сунул руку в сумку и только собирался вытащить камень, как оба провалились в дыру. А он почему-то и не замечал раньше, что сумка его прорвана. Сантьяго наклонился, чтобы подобрать камни с земли и снова спрятать, но тут в голову ему пришла новая мысль:
"Научись приглядываться к знакам и следовать им", - сказал ему старик.
Знак! Сантьяго рассмеялся. Потом схватил камни с земли, сунул в сумку. Он и не подумает зашивать прореху в котомке - камни, если захотят, в любую минуту выскользнут наружу. Он понял, что есть вещи, о которых лучше не спрашивать - чтобы не пытаться убежать от собственной судьбы. "Я ведь обещал старику, что решать буду сам", - сказал он себе. Однако камни дали ему понять, что старик по-прежнему с ним, и это придало ему уверенности. Он снова обвел взглядом пустынную площадь, но уже без прежней безнадежности. Вовсе не чужой мир простирался перед ним, а просто новый. А ведь ему всегда только того и хотелось - познавать новые миры. Если даже ему не суждено добраться до пирамид, он и так уже дошел гораздо дальше, чем любой пастух. "Знали бы они, - подумал он, - что всего в двух часах пути от них все совсем по-другому".

Новый мир простерся перед ним вымершей рыночной площадью, но он-то успел увидеть, как она бурлила жизнью, и больше уже этого не забудет. Он вспомнил и про саблю: конечно, он слишком дорого заплатил за то, что две секунды разглядывал ее, но ведь такого он никогда прежде не видал. Сантьяго вдруг понял, что может смотреть на мир как бедная жертва жулика, а может - как храбрец, отправившийся на поиски приключений и сокровищ. - Я - храбрец, отправившийся на поиски приключений и сокровищ, - сказал он, прежде чем погрузиться в сон.
Он проснулся от того, что кто-то толкал его в бок. Сантьяго устроился на ночлег посреди рынка, который теперь вновь вернулся к жизни.
Сантьяго оглянулся по сторонам, ища своих овец, и понял, что он в новом мире, но вместо привычной уже грусти испытал прилив счастья. Он больше не будет бродить в поисках еды и воды - он отправится за сокровищами! У него ни гроша в кармане, но зато есть вера в жизнь. Вчера ночью он выбрал себе судьбу искателя приключений: он станет одним из тех, о ком читал в книгах.
Не торопясь, юноша побрел по площади. Торговцы открывали свои палатки и ларьки, и он помог продавцу сластей поставить прилавок и разложить товар. На лице кондитера играла улыбка: он был бодр, весел и радостно готовился встретить новый трудовой день, - и она напомнила Сантьяго старика, таинственного царя Мелхиседека. "Он печет сласти не потому, что хочет странствовать по свету или жениться на дочке суконщика. Ему нравится его занятие", - подумал юноша и заметил, что не хуже старика с первого взгляда может определить, насколько человек близок или далек от Своей Стези. "Это так просто - и как же я раньше этого не понимал?!".
Когда натянули брезент, кондитер протянул ему первый выпеченный пирожок. Сантьяго его с удовольствием съел, поблагодарил и пошел дальше. И, только сделав несколько шагов, он вспомнил, что, пока они ладили палатку, кондитер говорил по-арабски, а он - по-испански, и оба понимали друг друга. "Выходит, есть язык, который не зависит от слов, - подумал он. - Я на нем объяснялся со своими овечками, а теперь вот попробовал и с человеком".
"Все одно целое", как говорил старик.
Сантьяго решил пройтись по улочкам Танжера не торопясь, чтобы не пропустить знаки. Это потребует терпения, но всякий пастух первым делом учится этой добродетели. И снова подумал он, что в новом мире ему пригодится то, чему научили его овцы. "Все одно целое", - снова вспомнились ему слова Мелхиседека.

Торговец Хрусталем смотрел, как занимается новый день, и ощущал обычную тоску, томившую его по утрам. Вот уже тридцать лет сидел он на крутом спуске в своей лавчонке, куда редко заглядывали покупатели. Теперь уже поздно было что-либо менять в жизни; торговать хрусталем - вот все, что он умел. Было время, когда в лавке его толпились арабские торговцы, английские и французские геологи, немецкие солдаты-все люди с деньгами. Когда-то торговля хрусталем была делом выгодным, и он мечтал, как разбогатеет и старость его будет скрашена и согрета красивыми женами.
Но изменилось время, а вместе с ним и город. Сеута разрослась и затмила Танжер, и центр торговли сместился. Соседи-торговцы разъехались, на спуске осталось лишь несколько лавочек, и никто не хотел подниматься в гору, чтобы зайти в одну из них.
Но у Торговца Хрусталем выбора не было. Тридцать лет занимался он тем лишь, что продавал и покупал хрусталь, а теперь было уже поздно менять жизнь.
Целое утро он смотрел, как проходят мимо редкие прохожие. Это повторялось из года в год, и он наперед знал, когда появится тот, а когда - этот. Но за несколько минут до обеда у его витрины остановился юный чужестранец. Одет он был прилично, однако наметанным глазом Торговец Хрусталем определил, что денег у него нет. И все же он решил отворить ему и подождать, пока тот уйдет.
На двери висело объявление, извещавшее, что здесь говорят на иностранных языках. Сантьяго увидел, как за прилавком появился хозяин.
- Хотите, я вам все эти стаканы перемою? - спросил юноша. - А в таком виде их у вас никто не купит. Хозяин ничего не отвечал.
- А вы мне за это дадите какой-нибудь еды. Хозяин все так же молча смотрел на него. Сантьяго понял, что должен принимать решение. В котомке у него лежала куртка - в пустыне она не понадобится. Он достал ее и принялся перетирать стаканы. Через полчаса все стаканы на витрине блестели, и тут как раз пришли двое и купили кое-что из хрустальных изделий.
Окончив работу, Сантьяго попросил у хозяина еды.
- Идем со мной, - отвечал тот.
Он повесил на дверь табличку "Закрыто на обед" и повел Сантьяго в маленький бар, стоявший на самом верху переулка. Там они сели за единственный стол. Торговец Хрусталем улыбнулся:
- Тебе ничего и не надо было мыть. Коран велит кормить голодных.
- Отчего же вы меня не остановили?
- Оттого что стаканы были грязные. И тебе, и мне надо было очистить разум от дурных мыслей.
А когда они поели, он сказал:
- Я хочу, чтобы ты работал в моей лавке. Сегодня, пока ты мыл товар, пришли двое покупателей - это добрый знак. "Люди часто говорят о знаках, - подумал пастух, - но не понимают этого. Да и я, сам того не зная, столько лет беседовал со своими овцами на бессловесном языке". - Ну так как? - настаивал продавец. - Пойдешь ко мне работать?
- До рассвета перемою весь товар, - ответил юноша. - А вы мне за это дадите денег добраться до Египта. Старик снова рассмеялся.
- Если ты даже целый год будешь мыть хрусталь в моей лавке, если будешь получать хороший процент с каждой покупки, все равно придется одалживать деньги. От Танжера до пирамид тысячи километров пути по пустыне.
На минуту стало так тихо, словно весь город погрузился в сон. Исчезли базары, торговцы, расхваливавшие свой товар, люди, поднимавшиеся на минареты и выпевавшие слова молитвы, сабли с резными рукоятями. Сгинули куда-то надежда и приключение, старый царь и Своя Стезя, сокровища и пирамиды. Во всем мире воцарилась тишина, потому что онемела душа Сантьяго. Не ощущая ни боли, ни муки, ни разочарования, он остановившимся взглядом смотрел сквозь маленькую дверь харчевни и страстно желал только умереть, мечтая, чтобы все кончилось в эту минуту раз и навсегда.
Продавец глядел на него в изумлении - еще утром, совсем недавно, он был так весел. А теперь от этого веселья и следа не осталось.
- Я могу дать тебе денег, чтобы ты вернулся на родину, сын мой, - сказал продавец.
Юноша не ответил. Потом встал, одернул одежду и поднял котомку.
- Я остаюсь работать у вас, - сказал он.
И, помолчав еще, прибавил:
- Мне нужны деньги, чтобы купить несколько овец.

02

2
Top Mail.ru