Арт Small Bay

02

На линии небес и подземелья
Валерий Власов

Глава 2. Павел. В плену.

Ночью еще что-то шуршало, шипело, свистело и щелкало. Сейчас, в преддверии рассвета бескрайняя серая пустыня наконец укрылась плотным безмолвием. Весь мир застыл и ждал, когда его разбудят. Усталые звезды беззвучно и плавно растворялись в наступавшей голубизне чистого неба. Павел, сидя на склоне бархана, лениво пропускал через пальцы остывший за ночь песок.

Самый центр Сахары, рассветает. Скоро пора в школу, хоть Вам и тридцать семь." – усмехнулся он про себя, взглянув на большой бархан, казавшийся вечным пленником пустыни, а на деле великолепно мимикрирующим звездным катером. Внезапно Павел отчетливо вспомнил прошлогодний разговор с менеджером одной из крупнейших столичных фирм в области комплексных систем безопасности. Как же он тогда сказал?
– Вам еще необходимо многому научиться, а еще больше переосмыслить, тем более в Вашем возрасте. Вы нам не подходите. –
 Воистину, человеческая глупость и чванство безграничны. Через два дня Павел с удовольствием наблюдал, как эта авторитетная компания рушится, словно карточный домик. Сработал я тогда просто идеально, не стоило этому молодому хлыщу меня учить жизни. Ну, да ладно, дело прошлое. Отряхнув руки и вытащив из кармана пачку "Rothmans", он озадаченно посмотрел на неё. Курить абсолютно не хотелось.

"Ну и хорошо, ещё один плюс ко всем остальным сюрпризам," – подумал Павел. Он легко поднялся, и еще раз отряхнувшись, направился к кораблю. Скоро почти неделя как он осваивал катер, учился управлению гравитационными и торсионными двигателями корабля, работе с малым навигационным и большим информационным мозгом, составлению программ по мимикрии и синтезу, управлению корабельными лазерными и магнитными пушками. «Старик» с объёмного экрана объяснял всё доступно, просто и с юмором. Слишком сложные объяснения Павел прокручивал несколько раз. Вся информация откладывалась в память до мельчайших деталей.

"Сегодня последний день пребывания в пустыне и последний день занятий, почти последний звонок," – подумал Павел. Он уже знал общую картину о мире людей – пришельцев, знал места постоянной дислокации баз и ИКО Армады, места законсервированных катеров «Огненной Дуги» и других отрядов. Эти места выбирались с учетом исключения возможного доступа землян. Обычно, применялись эффекты полиморфизма, мимикрии и невидимости. Места временной посадки рекомендовалось выбирать на необитаемых островах, ледяных шельфах, айсбергах, участках суши среди непроходимых болот, в песчаных и ледяных пустынях, в городах на свалках, отстойниках очистных сооружений, в городских водоёмах и реках. Можно было зависнуть в постоянном гравиполе над поверхностью, но это не поощрялось. Длительное возмущение гравиполя в одной точке планеты легко засекалось галапатрулями Армады, да и попасть на катер можно было лишь с помощью гравикомплекта.
– Да, к сожалению, летающий добропорядочный гражданин более заметен, чем прямоходящий, – произнёс Павел, разрушив идиллическую тишину наступающего утра. Он поднялся с песка и неторопливо пошёл к кораблю. Откинувшись в кресле, Павел уже привычно произнес: "Урок". Засветилось объёмное изображение пришельца.
– Седьмое включение, землянин, курс обучения практически завершен. Теперь тебе придётся действовать одному, самостоятельно. Впрочем, думаю, твоему одиночному заключению скоро наступит конец.
 Сделав небольшую паузу, ровным голосом «Старик» продолжил:
– Все эти дни ты, вероятно, задавался вопросом, почему именно на тебе остановился наш выбор. Всё это не совсем так. Отобрано очень много людей. Отобрано со всей тщательностью и осторожностью киборгами – андроидами Пестрых Миров.
 Помолчав, он добавил:
– И ценой жизни многих наших людей. Так вот, были проверены данные около полутора миллиарда человек на наличие особого психоэнергетического уровня, назовем его «Барьер». Сделать это довольно легко, достаточно вычислить самые высокие экстремумы психоэнергетических излучений населения городов. Другими критериями отбора явились – нестандартность мышления, высокая биоактивность, быстрая адаптация к смене жизненных условий, физическая выносливость и ещё неприятие боли… – на мгновение он умолк. Должен сказать, что выполнение программы началось более ста лет назад с заброски кораблей для консервации. Затем, спустя период пассивного ожидания и сбора информации, заработала активная часть программы. Заработала более пятидесяти земных лет назад при помощи наших лучших ученых и сверхмощных компьютеров в обстановке строжайшей секретности. Параллельно работали лаборатории отряда «Огненной Дуги» и других отрядов Пёстрых Миров. Они штурмовали базы и планеты Звёздной Армады, забрасывали десант на планеты Цепи Цитадели, в том числе и на Землю. «Старик» склонил голову и, словно ненадолго задумался.
– К сожалению, они все погибли, так как у нас нет защиты от абиооружия кораблей Армады. В настоящее время лаборатории уничтожены, полтора десятка человек, знающих алгоритм программы, находятся на далёких планетах. Организмы этих людей настроены на уничтожение при попытке прозондировать их мозг. С вашим появлением программа вступает в свою завершающую часть.

"Интересно, почему он так убежден, что я – не случайный прохожий?" – не давала Павлу покоя навязчивая мысль.
– Развязка наступит, когда вся команда соберётся вместе. А когда соберётся команда, вы все поймёте сами. Сегодня же последний день учебы. Настрой анализатор речи на излучение. Много времени мнемограф не займёт, а знание нескольких десятков языков будет очень кстати. Далее, в четвёртом отсеке находится крамито – титановый облучатель. Меж собой мы его называем «тяжелым душем», – улыбнулся «Старик».
 Павел вспомнил черный матовый цилиндр с шероховатой поверхностью, занимавший половину отсека.
– Ты и другие обязаны получить новую кожу, не хуже, чем у фандроидов Армады. Она выдерживает прямое попадание гранаты. К сожалению, лазер большой мощности и абиолуч для нас смертельны. Также опасайтесь газа, ядов да и вообще ранений и травм через глаза, уши, рот, нос, задницу и половые органы. Для сексуальных забав эта кожа проблем не создает, – сделав паузу, усмехнулся «Старик», словно в живую разговаривая с Павлом.
– Впрочем, кожа – название условное. Просто в эпителии появится несколько сотен слоёв сверхпрочной крамито-титановой сетки на молекулярном уровне. Это наша последняя встреча наедине, пожалуй пора представить остальных. Первая задача найти их, установить контакт и убедить, думаю, большой проблемы это не составит. Желаю удачи всем вам и всем народам Пестрых Миров нашей Галактики, – «Старик» приветливо улыбнулся, кивнул. Изображение потемнело, но спустя секунды вновь засветилось уже сотнями изображений незнакомых лиц. Калейдоскоп этих лиц менялся с невообразимой скоростью. Затем лица стали повторяться, но не все. "Процесс фильтрации", – догадался Павел. Калейдоскоп заметно редел и наконец изображение замерло, засветившись шестью неправильными овалами.
– А ведь ответа я так и не получил.
 Слегка озадаченный Павел с интересом всматривался в черты лиц незнакомых ему людей, читая информацию в нижней части каждой ячейки с изображением.

Гаусова Ружена – Праховские скалы, Чехия, гостиница «Скальне Мисто», 14 октября, 33 года, художник, специальности нет.
Далтон Дэниел – Майами, США, Второе городское кладбище, 19 октября, 34 года, профессиональный игрок, специальность – адвокат.
Санжени Патриция – Канн, Франция, стриптиз-бар, ноябрь, 29 лет, танцовщица, специалист по компьютерным технологиям.
Кеона Фернандо – Боливия, спецтюрьма «Каменный мешок», ноябрь, 37 лет, профессиональный революционер, специальность-филолог, бакалавр искусств.
Руджери Бьянка – Милан, Италия, кафе «Ла Специя», ноябрь, 35 лет, журналист, работает по специальности.
Шин Лю Чиянь – Виктория, Сянган (Гонконг), декабрь, 38 лет, профессиональная гадалка, специальность – врач.

– Вот это да! – не удержался Павел, – веселая компания: художник, шулер, стриптизерша, зек, журналист и гадалка. Впрочем сам-то на сегодня кто? Контрабандист и хакер – это еще ласково.
 В нижней части экрана поплыли строки – «Наиболее оптимальный вариант команды в реально действующее на планете Земля время Мозг определил в последние секунды прорыва корабля к планете».

Павел
Ноябрь-декабрь, 1988 год

– Лейтенант, очнись, лейтенант, – пробивался чей-то голос сквозь туман сознания и пелену вязкой боли. Павел застонал.
– Застонал, значит, выкарабкается, очнется, – вновь проговорил тот же ватный голос.
Павел ощутил прикосновение мокрой тряпки к лицу.
– Пить, дайте пить, – прохрипел он, смутно удивляясь, почему почти не слышит своих слов.
– Сейчас, лейтенант, сейчас, – проговорил голос, – вот, воды немного, но ты попей, попей, лейтенант.
 Павел вновь впал в забытье. Очнувшись, он увидел над собой темный глиняный свод с дырой наверху, заполненной звездами. Небо сквозь дыру виделось неестественно темно – синим, а звезды неестественно крупными. Павел облизал сухие растрескавшиеся губы и повернул голову. В отблесках лунного света рядом неясно угадывались сухие фигуры людей. Словно издалека доносилось чье – то хриплое бормотание. Павел попытался приподняться, но мгновенная сильнейшая боль в левом боку отбросила его назад. «Зиндан, плен», – промелькнула в голове мысль прежде, чем он снова потерял сознание. Второй раз Павел очнулся, когда жалящие лучи солнца коснулись его лица.
– Сейчас мы тебя подвинем, лейтенант. Над Павлом склонился высокий худой старлей. Он аккуратно и медленно подвинул его к стенке зиндана. Несмотря на его осторожные движения Павел застонал сквозь зубы от боли.
– Я – Дима Васильков, сапер из триста девятого отдельного инженерно–саперного батальона, – сказал старлей. – Очнулся лейтенант, значит, выкарабкаешься.
– Володя, – позвал он, – посмотри лейтенанта. Подошел рыжий заросший парень. Он повернул голову к Павлу.
– Это фельдшер из пятнадцатой МСД, он тебя посмотрит.
Павел огляделся вокруг. В зиндане сидело пятеро грязных, худых людей, все военные: неподалеку изможденный парень – рядовой, рыжий Володя – сержант, старлей Дима, у остальных званий было не разобрать. Фельдшер распахнул «песчанку», осмотрел живот Павла.
– Надо повернуть его на правый бок, похоже много крови потерял. Давай, Дима. Они бережно приподняли Павла.
– Так, сквозное. Думаю, что селезенку или задело, или пробило. Хорошо, что кровь запеклась и прилипла к тельняшке. Надо его тельник разорвать на ленты и хоть как–то перевязать.
– Володь, вот заточенная звездочка, попробуй ею разрезать, – сказал старлей.
Фельдшер трудился над тельняшкой, стараясь аккуратно вырезать засохший и прилипший к ране кусок.

Павел несмотря на туман в голове, пытался вспомнить события предыдущего дня.
– Ты кто будешь–то? – спросил Дима.
– Спецназ, разведка.
– Духам не говори, начнут пытать, скажи, связист из штаба группировки.
– Что? Я тебя почти не слышу.
– Да, брат, у тебя еще, похоже сотрясение мозга и контузия. Но ничего, парень молодой, выдюжишь, говорят, скоро война кончится.
– Готово, – сказал хмурый Володя-фельдшер. – Поссать надо на рану, чтобы кусок тельника от раны отодрать.
 Павел посмотрел ему в глаза.
– Чего смотришь? Жить хочешь, значит терпи.
– Поссать – это проблема, – сказал старлей, – нам в день на всех бросают две лепешки и тыкву воды. Пойду, ребятам скажу.
 Павла перевернули на спину. Спустя некоторое время он почувствовал теплую струю и жжение по краям раны. В воздухе тяжело запахло мочой. Фельдшер попробовал оторвать тряпку.
– Хорошо прикипело. А, впрочем, черт с ним, с куском, сам отвалится, главное мочой промыли. Щас перевяжем и порядок.
– Эй, кяфир, – в дыре показалось бородатое лицо. Афганец кинул подбежавшему солдату лепешки, тыкву и удалился. Павел съел немного лепешки, оставшийся кусок спрятал в карман. От съеденного закружилась голова.
– Ты попей немного и ложись, отдыхай пока. Сегодня тебя духи трогать не будут, – сказал старлей.
– А что, этот парень, в углу постоянно молится, – спросил Павел, указывая на прижавшегося к земле солдата.
– Сеня, младший сержант, умом тронулся. Их четверых убивать повели. Двоим у него на глазах глотки перерезали. А его заставили животы убитым вспороть и кишки у них вокруг горла намотать. Третий отказался. Духи тогда тому парню уши, нос, язык, все мужское отрезали и в жопу вые…ли. Потом Семена заставили ему голову отрезать. Самого Семена в живых оставили, обратно привезли, только он с каждым днем все хуже и хуже. Убитых на дороге, по которой наши колонны ходят, для устрашения бросили. Ты поспи лучше.
– Не хочу.
– Тогда как в плен попал, разведка?
– Сейчас наши к выводу готовятся, группируются в Кабуле. Два дня назад духи раздолбали одну колонну в ущелье возле Гардеза. Как водится, сначала подожгли первый и последний танк в колонне, затем хладнокровно расстреляли сверху остальных. На следующий день воздушная разведка сообщила, что видела в ущелье живых на бэтэрах. Командование послало нашу группу с задачей высадиться в горы, провести разведку. Если остались живые, вывести их из ущелья. Павел помолчал.
– Ловушка это была, духи специально раненых к бэтэрам привязали. Нашу первую вертушку сразу «Стингером» накрыли, там Леня Сорокин летел, командир группы и еще шесть человек. Вторая стала разворачиваться, но и ее достали. Движок задымил, летчики пошли вниз в ущелье. В общем плюхнулись прямо духам в лапы. Мало того, что у них в этих горах пещеры, из которых они колонну накрыли, так они еще и под машинами залегли. Короче, забросали вертолет гранатами. Те, кто как я, успели выскочить тоже недалеко ушли. Слишком неравный бой, – Павел сглотнул, – но несколько человек мы положили.
– Да, брат, а тебя, как офицера, значит, в зиндан.
 Павел отвернул голову.
– Ладно, спать буду.

Прошел день, второй, третий, неделя, затем вторая. О Павле словно забыли, да и других тоже не трогали. Лишь скудная ежедневная пайка, сбрасываемая в дыру, являлась свидетельством, что духи о них помнят. Павел все это время изучал обстановку. По выкрикам духов, по звукам шагов наверху, по другим, доносившимся звукам, пытался представить происходящее в кишлаке. Сам зиндан представлял собой яму, примерно десяти метров диаметром, с низким, высотой не более среднего человеческого роста сводом. Вверх еще на столько же уходила дыра, метра полтора шириной. Стены зиндана кое – как были выложены булыжниками и камнем.
– Не понимаю, что происходит, странное затишье, – рассуждал Дима – старлей, – может война кончилась?
– Это вряд ли. Слышен шум наших «Крокодилов» и «Грачей». Кроме того, даже если война кончится, на репарацию нам нечего надеяться, – усмехнулся Павел.
– Это так, но надеяться надо.
– У духов недавно начался рамадан – священный месяц. Может поэтому не трогают. В это время они не воюют. Хотя воевать с неверными в это время Коран разрешает, смотря как трактовать, – сказал Павел.
– А надеяться надо на побег, – добавил он.
– Если кто сбежит, всех остальных убьют, – сказал старлей.
– Рано или поздно нас всех убьют.
 Павел за эти дни пришел в себя, рана затягивалась, но контузия еще давала о себе знать. При резком движении сразу начинала кружиться голова, в ушах появлялся сильный шум, а на глаза наплывала мутная пелена. Несмотря на это Павел постепенно, не дожидаясь, пока полностью заживет рана, приводил себя в порядок. Он постоянно тренировал пальцы, набивал костяшки и ребро ладони. Не обращая внимания на скудость кормежки, разминал мышцы. В зиндане стоял тяжелый зловонный запах. Некоторые из духов, веселясь, использовали дыру для облегчения желудков. Павел заставил солдат выкопать яму в углу зиндана, и убрать дерьмо под дырой. На вопрос чем копать, он выбрал из земли два гранитных булыжника покрупнее, затем резким ударом расколол один об другой. Правда, вместе с булыжником у него едва не раскололась от боли голова. Протянув острые обломки гранита солдатам, сказал: "Этим и копайте. Когда выкопаете одну, начнете вторую напротив. Одну для их дерьма, в другую сами ходить будем. Если будет чем." Павел заставлял себя подолгу стоять под дырой, вытянувшись к небу, стараясь наполнить легкие чистым воздухом, а глаза солнцем. В последние дни он стал садиться в шпагат на растяжку, в «корову» или дзен и сидел так часами. Из металла, кроме заточенных латунных звездочек у них ничего не было. Павел аккуратно вырезал из хебешных штанов стальную зацепку, разогнул и заточил о камень до остроты бритвы. Он подолгу расспрашивал всех в зиндане о месте, где они находились. Правда, из всех только трое попали в зиндан, будучи в сознании. Да, и этим троим завязывали глаза по дороге. Лучше всех мог бы рассказать Семен, младший сержант, но он уже окончательно потерял рассудок и почти ничего не ел. Все же Павел уяснил, что их тюрьма находится в крохотном горном кишлаке. На поверхности располагались два ряда дувалов с десятком каменных, глинобитных домов. Основная часть духов по-видимому находилась в горах неподалеку. По рассказам солдат моджахеддов в кишлаке было полтора–два десятка.
– Ты, вижу, серьезно готовишься, – сказал ему Дима после трех недель пребывания Павла в плену, – я тоже поначалу думал о побеге. Дыра невысоко три с половиной метра, может чуть больше. Если стать друг другу на плечи можно выбраться. Вопрос, что дальше? Наверху собаки, несколько часовых с автоматами. А что у нас? Обломки булыжника и заточенные звездочки.
– Главное не раскисать. Выберемся наверх, будем действовать по обстановке.
– Собаки поднимут шум. Да, и куда бежать, кругом горы. Духи нас мигом достанут, для них горы дом родной.
– Дима, повторяю, не раскисай, держи себя в форме и других заставляй.
– Тебе легко говорить, ты в зиндане около четырех недель, а Славик здесь уже шестой месяц. Ты посмотри на него.
 Павел машинально взглянул на похожего на старика солдатика.
– Он говорит, что больше полугода здесь никто не выдерживает. Другие тоже не лучше, доходяги, а ведь им всего по девятнадцать лет. Про Семена я вообще не говорю.
– Солдатам надо объяснить, они все почти по году в Афгане прослужили, должны понять. А Семена придется оставить, – жестко сказал Павел, – главное, чтобы он нас по дурости не выдал. Он обвел глазами всех пленников.

Старлей, Дима, два месяца плена, еще держится, хоть и боится. Сержант – фельдшер, Володя, тоже два месяца, на побег пойти сможет. Этих запишем в актив. Дальше похуже. Игорь, рядовой четвертый месяц в зиндане, нехороший у него блеск в глазах, звериный, собой почти не управляет. Ладно, пусть будет. Славик, рядовой, совсем плохой, все время молчит, передвигается как тень, не боец. Наконец, Семен, младший сержант, безнадежен.
– Запомни, если выберемся, надо идти днем по солнцу. Свет солнца в первой половине дня должен бить со спины справа, во второй половине – слева. Ночью идти на Полярную, влево сорок. Понял? – сказал Павел.
– Понял. И куда выйдем?
–Это направление на Кабул. Идти надо рядом с тропами и дорогами. Если на равнине повезет с машиной, считай себя дома у мамочки.
 Наверху послышался шум и голоса. Над дырой появилось три бородатых лица. Несколько минут духи крикливо переговаривались на пушту, показывая руками на пленников. Наконец остался один и он что – то закричал, указывая на Семена. Сверху упала кривая сучковатая лестница.
– Зовут его наверх, – сказал Павел старлею.
 Дух что–то опять прокричал и показал всем гранату. Игорь подскочил к Семену и, подталкивая его, потащил к лестнице. Тот не сопротивлялся, но подойдя к лестнице и подняв голову наверх, пронзительно завизжал. Сверху раздался гогот. Игорь, пинками подталкивал Семена, заставляя того лезть из зиндана. Семен вдруг как–то сразу обмякнув и замолчав, неловко полез по лестнице наверх.
– Менять повезли, – вдруг голосом, от которого прошел мороз по коже, – произнес Славик. Он стоял, глядя наверх, и глаза у него светились надеждой и смертельной тоской, что выбрали не его. Наверху шум и веселье не смолкало, раздались звуки дола и сурная. Павел прислушался к крикам.
– Курбан-байрам, – сказал он, немного выждав, – у духов пост кончился.
– У них праздник, а про лаваш забыли, суки, – зло произнес Игорь. Несколько часов спустя в зиндан опять бросили лестницу. Над дырой склонился молодой афганец, крича и показывая подниматься всем вверх.
– Полезли, – сказал Дима, – в праздник убивать не будут. Они друг за другом вылезли на поверхность. Солнце стояло в зените и, несмотря на зимнее время, очень хорошо припекало. У пленников, отвыкших от солнца, слезились глаза, а Славика вообще била крупная дрожь. Павел не зря тренировал зрение. Теперь он, сгорбившись и прищурив глаза, быстро и цепко осматривал все вокруг. Их заставили сесть на колени недалеко от зиндана. Вокруг кольцом расположились духи. У каждого стволы были повернуты в их сторону. «Двенадцать человек», – подсчитал Павел. «Вот еще двое, несут большой казан и шампуры с шашлыками, итого четырнадцать». Духи явно в веселом настроении поставили перед ними казан с пловом, сверху положили шампуры с шашлыком. Пожилой грузный афганец что – то произнес. Все замолчали. «Главарь этой кодлы», – подумал Павел. Не торопясь и поглаживая бороду, афганец говорил несколько минут, обращаясь к своим сородичам и презрительно показывая на пленников. Наконец он произнес последнюю фразу, в которой угадывались слова курбан-байрам и указал пленникам на еду.
– Глазам не верю, они нас решили угостить, – сказал Дима, – значит, точно война кончается.
– Может, тогда и обменяют. Может домой вернемся, – добавил Володя–фельдшер.
 Они робко и, не решаясь, взяли по шашлыку. Славик заплакал. Павел взглянул ему в глаза. На грязном, в струпьях лице глаза были мокры и неподвижны.
 «Да, он же не видит ничего, почти ослеп в темноте», – подумал Павел.
 Пленники набросились на еду. Духи, стоящие вокруг, заулюлюкали и загоготали. Игорь ел как одержимый, торопясь и глотая куски, другие тоже старались не отставать.
 «Жалкое зрелище, – внезапно подумал Павел, – да и мясо не прожарилось, полусырое, вкус у него странный».
 Духи продолжали веселиться, показывая на них пальцами. На их лицах читались отвращение и брезгливость.
– Не обжирайтесь, худо будет, – сказал фельдшер, – лучше прячьте мясо в карманы.
– Каждому по полтора шампура, – с набитым ртом, произнес Дима, – я подсчитал.

Павел тщательно пережевывал мясо, не преставая втихую оглядывать все вокруг. Среди дувалов выделялся каменный дом. Вверх из кишлака вела тропа в горы. Вниз серпантином уходила узкая дорога. Среди моджахеддов он увидел трех кавказских овчарок особой афганской породы, злобно смотрящих на пленников. Поодаль стояла группа стариков и женщин с детворой.
 «Это хорошо, что овчарки – кавказцы, они почти не лают, нападают молча», – думал Павел. Все уже закончили с мясом и хватали плов в казане руками. Павел снял последний кусок с шампура. Оставшуюся часть его шашлыка уже успел кто–то съесть. Внезапно, словно молния разорвалась у него в мозгу. Собирая всю волю в кулак, он словно в замедленной съемке смотрел как Игорь, погрузив в казан руки, схватил и вытащил из казана тяжелый кусок. Это была сваренная голова Семена. Дима дико закричал. Володя захрипел и отвернулся, его моментально вырвало. Славик впал в ступор, не отрываясь, глядя на голову. Игорь тихо, по-звериному завыл и выронил голову Семена в казан. Духи кругом заржали и, подскочив, стали кричать и плеваться на пленников. Женщины и дети забрасывали их камнями. Во всей этой суматохе никто не заметил, как Павел засунул в рукав шампур. Пинками загнав пленных в зиндан, духи еще долго мочились сверху, напоследок скинув им голову. Павел молча выкопал ямку в северной части зиндана и захоронил голову Семена. Остальные в шоковом состоянии лежали, отвернувшись к стене, лишь Игорь иногда бесцельно вскакивал и подбегал к дыре. На небе высыпали первые звезды, в кишлаке продолжалось веселье. Павел разломил шампур пополам и стал затачивать о гранит края. Потом растолкав Диму, протянул ему кусок шампура.
– Займись делом, у нас мало времени.
 Тот, не говоря ни слова, стал делать заточку. Наутро Павла духи позвали наверх. Выдернув из дыры, повели к большому дому. Во дворе у достархана сидел вчерашний пожилой пуштун. Он был в халате, подпоясанном армейской портупеей, на которой висела пара кинжалов и кобура. Рядом под рукой лежал «калаш». У входа сидела здоровенная кавказская овчарка. Охранники остановили Павла посреди двора, грубо толкнув его на колени.
– Ты кто? Документ, – коверкая русские слова, спросил главарь.

«Недолго мы с тобой будем разговаривать», – подумал Павел. Он вытащил из кармана записную книжку и попытался встать. Один из охранников снова грубо толкнул его на колени, выхватил записную книжку и понес к столу. Подойдя к достархану он заслонил Павла от главаря. «Отлично, пора», – Павел выдернул из рукава заточку и, распрямляясь как пружина, взлетел с колен. Разворачиваясь в воздухе мгновенным ударом вогнал кусок шампура в глаз охраннику, стоявшему сзади. Овчарка через двор рванулась к нему. Павел сдернул автомат с плеча падающего трупа и короткой очередью раскроил череп собаки. Все произошло в доли секунды. Духи у достархана даже не успели ничего понять. Развернувшись, Павел прикончил их одной очередью. Подскочив к главарю, схватил еще один автомат и забросил себе за плечо. Выдернул из кобуры пистолет. «Стечкин», – удивился Павел, – кого же это я замочил?»
 Не мешкая, он по лестнице влетел в дом. Разрядив очередь в дверь, он толкнул назад падающее на него тело. «Четвертый», – машинально отметил Павел. В комнатах наверху больше никого не было. «Нужны гранаты, сейчас духи очухаются», – подумал он и улыбнулся. У окна стояли армейские ящики под боеприпасы, среди них небольшой стандартный ящик для эргедешек.
– Хороший дом, правильный дом, – произнес вслух Павел, лихорадочно ввинчивая запалы УЗРГМ в гранаты. Он осторожно выглянул в окно. Вдоль дувала настороженно, но еще не зная всего, к входу во двор пробиралось двое духов. У дома слева через дорогу из-за дувала выглядывало человек пять.
– Весело вам было вчера, – вновь сказал он вслух, – теперь мое время повеселиться. Павел вскрыл крышку ящика с РПГ–7. Вставил гранату и вскинул гранатомет на плечо. Сместившись к окну, мгновенно навел на духов и нажал пуск. Отбросив трубу, поймал на прицел «калаша» двоих духов во дворе, обернувшихся на взрыв. Прикончив их одиночными выстрелами, перевел дух.«Еще три – четыре духа осталось, кроме того неизвестно сколько всего в кишлаке людей. Надо выбираться из этого дома и надо вытащить из зиндана ребят», – подумал Павел. Он снял с убитого пояс и халат, накинул на себя. Взял запас гранат и сменил рожки АКМ. Подумав, надел на голову пуштунский тюрбан. Выбравшись из окна задней стены дома, перебрался в соседний двор. Двор был крайним. До зиндана было недалеко.
 «Нет, не будем рисковать, меня у дыры уже ждут. Надо пройти по дворам, после этого идти к зиндану», – подумал Павел. Во дворах, за дувалами жители прятались в подвалах. У всех с кем сталкивался Павел в глазах горела лютая ненависть вкупе с брезгливостью.

Спустя время, выследив и прикончив оставшихся моджахеддов, он сбросил лестницу в зиндан.
– Выбирайтесь, да, поживее. Когда все выбрались наверх, скомандовал:
– Идите за мной. По дороге забирайте у трупов оружие и одежду. Еду и воду заберем в домах.
 Выйдя из кишлака Павел сказал, показывая вниз на дорогу:
– Пойдете к равнине, с дороги сойдете через полчаса, после этого переоденетесь, – он обернулся к старлею, – Дима, помни о чем я тебе говорил. Тот кивнул.
– А ты разве не с нами?
– Я пойду в горы, вам не осилить. Ну ладно, бог даст, увидимся. Не теряйте времени.
 Пленники обняли его и поспешили вниз по дороге. Павел пошел по тропе, потом оставив ее, стал карабкаться вверх по склону. Через двадцать минут он лежал на небольшой площадке, укрывшись за каменистым выступом горного склона. Внизу на дороге еще можно было различить четверку бывших пленников. Они бежали пешком, последним нелепо ковылял Славик. Больше Павел их никогда не видел.
 «А ведь выходит, что Семен нам всем жизнь спас», – горько подумал Павел, наблюдая за кишлаком. Спустя полчаса сверху по тропе к кишлаку спустилась группа духов. «Двадцать восемь единиц», – подсчитал Павел. Навстречу моджахеддам выбежали женщины и мальчишки. Подошли два старика. Они стали показывать вниз на дорогу, потом вверх на горы. Духи разделились. Пятеро стали подниматься обратно по склону, остальные быстро направились вниз.
– Ладно, их всего пятеро, идут на меня, минутное дело, – прошептал Павел.
 Двоих он зарезал, остальных расстрелял из автомата. Покончив с духами, он вновь снял с одного из трупов одежду и тщательно переоделся. Выждав некоторое время, стал спускаться вниз к кишлаку. В живых в кишлаке, кроме детей, он никого не оставил.


* * *

Холодный октябрьский ветер, играя грохотом дождя, яростно сёк листву вековой липовой аллеи, то затихая, то вновь обрушиваясь на кроны деревьев, черепичные крыши домов, припаркованные автомобили и редких прохожих старого Йичина.
– Чёртова погодка, – произнёс повар гостиничного комплекса «Ареал», ёжась от ветра, рвущего открытую фрамугу, – в такую погоду и в такое время нормальные люди сидят дома, а не шляются по ресторанам, – ворчливо продолжил он, проверяя готовность кнедликов и докричатово.
– Так ведь, художники, пан Зденек, отмечают успех выставки, – откликнулся проходивший мимо официант, – Да и закончат они скоро, набрались уже по уши.
– Официант! – сразу в несколько голосов, опровергая его слова, проревели из зала, – ещё бутылку «Туземского рома» и шесть пива.
– О, святая дева Мария, – только и успел вздохнуть он, и выскользнул в зал.
– Нет, ребята, вы как хотите, – увидев мрачную улыбку подошедшего официанта, произнесла высокая стройная блондинка, – а я уже больше не могу, мне ещё ехать. С трудом найдя в сумочке ключи от машины, она встала, едва не выбив бутылку из рук официанта.
– Ружена, девочка, ты хочешь этой ночью получить заряд энергии? – пьяно забормотал, пытаясь её остановить, молодой черноволосый парень.
– Лучше заряди в свою пивную кружку, – оторвав от бедра его цепляющуюся руку, она повернулась и нетвёрдой походкой пошла к выходу.
– Ах, ах, ах, – провожая её взглядом и кривляясь, произнёс её сосед, – тоже мне Ван Гог в юбке. Он еще долго тупо рассматривал хлопнувшую тяжелую дверь, а когда обернулся к компании, обнаружил почти пустую бутылку рома.

Выйдя из ресторана и увёртываясь от хлестких сырых ударов ветра, Ружена спустилась к своей машине и с облегчением захлопнула дверцу. Спустя пятнадцать минут, она уже огибала Енолицкое озеро, направляясь в «Скальне Мисто», гостиницу у Праховских скал, где в начале октября она останавливалась уже многие годы. Свет фар еле пробивал дорогу через секущие потоки дождя. Машина прошла поворот и пошла на крутой подъём. Переключив скорость и добавив газ, Ружена бросила свою потрёпанную «Фелицию» вверх по склону. Словно из пустоты в потоке света возникла мужская фигура, послышался глухой удар, человека подбросило вперёд и вверх. Перевернувшись в воздухе, он рухнул под колёса уже тормозившей машины, ещё один глухой удар и мотор смолк. С ужасом понимая, что произошло нечто непоправимое, Ружена застыла в машине.
– Курва пьяная, откуда он взялся? – лихорадочно мелькали мысли в голове. Взяв себя в руки, она дёрнула ручник и выскочила из машины. У бампера, лицом вниз, нелепо вывернув левую руку, лежал среднего роста мужчина, его короткие волосы слиплись от крови. С тихим стоном, он медленно повернулся и сел, опираясь на асфальт правой рукой.
– Живой, чёрт, – она глубоко вздохнула, – Встать сможете? –
– Попробую, – ощупывая голову и с неуместным любопытством рассматривая её, ответил незадачливый пешеход. Он неожиданно легко поднялся и, глухо ворча, опёрся на капот. Ружена с удивлением смотрела на происходящее. Раньше у неё были другие представления о том, что происходит с человеком, когда его на скорости 80 км в час, сбивает машина. Но, рассудив, что раньше ей сбивать людей не приходилось, она предложила: "Вам необходимо в больницу, давайте я отвезу Вас обратно в город."

И прощайте права", – мысленно продолжила она.
 Незнакомец поморщился, отнял руку от головы, посмотрел на черную липкую ладонь и, неожиданно произнёс: "Скверная погода, лучше в ближайшую гостиницу".
 Через пять минут они, сопровождаемые любопытно – недоброжелательным взглядом ночной дежурной, поднимались на второй этаж. Ружена открыла дверь в номер, лихорадочно пытаясь сообразить, куда она засунула свою альпинистскую аптечку.
– Проходите в ванную, а я сейчас всё приготовлю, – сказала она и бросилась к рюкзаку. В нём аптечки не оказалось. Оставив его распотрошенным, перерыла сумку.
– Должно быть, всё – таки, в рюкзаке, – проговорила она.
– Ружена, Вы какой предпочитаете кофе – черный или со сливками? – раздался за спиной холодный уверенный голос.
 Склонившись над раскрытой сумкой, Ружена медленно, всем корпусом повернулась назад. На неё смотрели спокойные серые глаза. В лице незнакомца была безмятежность и ещё что-то, что она не могла определить.
– Кто Вы такой? – резко распрямляясь, спросила она.
– Вы не ответили на мой вопрос, – взгляд человека скользнул вниз. Ружена машинально посмотрела на свою руку, сжимавшую черное кружевное бельё и швырнула его в чемодан.
– Что за фарс и откуда Вы знаете моё имя? – она решительно подошла к креслу, села, выщелкнула из пачки сигарету, прикурила.
– Кофе черный. –
– Я так и думал, – он согласно кивнул головой.
– Позвольте представиться, Паршин Павел Владимирович.
 Возраст за тридцать, рост средний, черты лица нерезкие, губы полные, нос прямой, морщины, впрочем, они его не портят, глаза… а вот глаза непонятные. Затягиваясь, она с профессиональной наблюдательностью художника рассматривала этого спокойного человека.
– О Вас мне сообщил человек, которого уже нет в живых, и, которого Вы не знали.
– Очень интересно, – с иронией протянула Ружена, – судя по фамилии, Вы – русский?
 Павел неторопливым движением подвинул черную сумку, достал небольшой термос. Открутив крышку, наполнил чашки.

Откуда у него сумка? Чашки приготовлены… – мелькали у неё мысли, – видно, здорово я набралась, если не смогла этого заметить".
– Да, я русский, – сообщил он, – пожалуйста, кофе. Вам необходимо встряхнуться.
– Что мне необходимо, я разберусь без Вашего участия, а что касается русских, то у меня, скажем так, отношение к ним сложное. Тем более, когда устраивается цирковое представление и ты участвуешь в нём в качестве безмозглой Барби, – добавила она.
– Ну, что Вы, Ружена, ведь Вы должны были меня убить. И Вы это знаете. А к русским и у меня отношение сложное, особенно к новым, – мягко произнёс Павел.
– Перестаньте корчить из себя святошу или живого ангела, – вспылила Ружена. Она резко затушила сигарету, подошла к окну и приоткрыла форточку. Ночной воздух ворвался в комнату, словно пытаясь остудить накалившуюся обстановку. Ружена зябко повела плечами, но, тем не менее, придвинула кресло ближе к окну.
– Да, я не случайно оказался на дороге, – прозвучал за спиной бесстрастный голос. – Да, для человека я практически неуязвим. Да, для других я – ангел и предлагаю Вам тоже стать ангелом.

Господи, да он ещё и сумасшедший," – подумала, поворачиваясь, Ружена и осеклась. Русский по-прежнему сидел, заложив нога за ногу, но сидел, плавно покачиваясь в воздухе, в полутора метрах от пола, и пил кофе. Ружена бессильно опустилась в кресло. Секунду спустя, выражение бескрайнего удивления на её лице сменилось озабоченностью
– Брэк, – он устало махнула рукой. – Пожалуйста, займите своё кресло, не хватало ещё, чтобы кофе расплескался мне на голову. Кстати, как Ваша голова?
 Павел впервые улыбнулся:
– С удовольствием повинуюсь.
 Он плавно вплыл в кресло.
– Голова на месте, а, что касается крови, был поврежден верхний слой кожи. Я сам, поверьте, в этом состоянии чуть больше недели. Ещё окончательно во всём не разобрался.
 Ружена машинально кивнула.
– Хорошо, мне нужно собраться.
 Она встала с кресла, прошла в ванную. Донёсся шум воды. Павел поставил пустую чашку на столик, с сожалением посмотрел на неё и откинулся в кресле. Ружена вернулась в длинном темно- синем халате, на ходу промокая полотенцем лицо. Взяла остывший кофе и устроилась в кресле.
– Рассказывайте, липовый пострадавший.
– Ружена Гаусова, – начал Павел, наблюдая за её ещё резкими, неуверенными движениями.
– Тридцать три года, родилась в своем доме в Есенице, близ Праги. Из обеспеченной семьи, родители погибли в авиакатастрофе четырнадцать лет назад. В настоящее время Ружена Гаусова проживает в Праге, не замужем. Профессиональная спортсменка, бывший член сборной страны по лёгкой атлетике – семиборье. Увлечения: живопись, скалолазание без альпинистского снаряжения, восточные единоборства. Каждый год четырнадцатого октября Ружена Гаусова поднимается на одну из вершин Праховских скал.
– Используя альпинистское снаряжение, – помолчав, добавил Павел.
– Продолжать?
– Хватит!
– Я видел ваши картины, они довольно просты, но сильнейшим образом действуют на психику людей. Не перебивайте, у Вас незаурядный дар от Бога, а, вернее, высочайший уровень психоэнергетики, который и проявляется в Ваших картинах. Видимо, это и явилось одной из причин, по которой коалиция Пёстрых Миров выбрала Вас. Они нуждаются в Вашей помощи.
– Коалиция каких Миров?
– Пёстрых, Ружена, Пёстрых. Насколько я осведомлён, давно идёт межзвездная война или противостояние с одной стороны – мощной группировки баз и планет Звёздной Армады, с другой – отрядов Пёстрых Миров, которые, практически, разбиты. И те и другие – почти такие же люди, как мы, выходцы планеты Таэр системы Архенар. Их цивилизация насчитывает более тринадцати тысяч лет. Семь тысяч лет назад они начали освоение Галактики, одна из колоний была освоена и на Земле. Примерно, в это же время планета Таэр погибла от вспышки Новой. От народа Таэр осталось несколько сотен колоний на планетах других звездных систем. Началась борьба за выживание на чужих планетах, это сильно замедлило процесс эволюции. Около четырех тысяч лет назад был обнаружен и научно обоснован новый вид энергии – псиэнергия. Спустя время было установлено, что наша галактика защищена пси–барьером, который был сооружен працивилизацией. Защищена с помощью неких Геоконцентраторов на планетах полуокраинных звёздных систем. Время работы одного Геоконцентратора составляет примерно 39600 земных лет, после чего он переходит на такое же время в резерв с целью накопления энергии, затем всё повторяется сначала.
– Как это смогли определить?
– Определили, – вздохнул Павел. – Когда практически всё население одной из планет бета-Геркулеса, кстати достигшее высоких технологий, внезапно сошло с ума. Как оказалось, включился Геоконцентратор. С тех пор звёздные колонии Таэр раскололись на два лагеря: одни требовали уничтожить Геоконцентраторы, другие – наоборот, охраны и их полной неприкосновенности. Так началась история Звёздной Армады и Пёстрых Миров.
– Ну, а что в этом плохого, если нашу Галактику охраняет психотронный энергетический барьер?
– Дело в том, что все Геоконцентраторы расположены на планетах, где существует разумная жизнь, в том числе, и резервный на Земле. Всего таких планет – сто семнадцать. Цивилизации этих планет достигли разной степени технического прогресса.

Ружена аккуратно вытащила из пачки новую сигарету:
– А почему я должна верить во всё это, хотя Вы и обладаете нечеловеческими свойствами?
 Павел неопределённо повёл плечами. – Определена команда из семи человек, обладающих якобы сверхмощным пси–полем, которые должны выполнить программу Пёстрых Миров. Мы с Вами – двое из этих семи.
– Когда кончается срок аккумуляции энергии на нашей матушке – Земле?
– В течение ближайшего времени. Всю полную информацию получите на корабле.
– Вы не оставляете выбора, – задумчиво произнесла Ружена после долгого молчания, – хотя, мне кажется, я его сделала. Только мне не улыбается участвовать в этом в качестве бездумной программы-автомата пришельцев.
– Я тоже размышлял об этом и затем решил во всем разобраться по ходу дела.
– Знаменитое русское "Авось"? – усмехнулась Ружена, – я согласна, посмотрим, что это за игра.
 Павел засунул руку во внутренний карман объёмной сумки, достал гравикомплект.
– Тогда это для Вас.
– Что это?
– Гравитационные браслеты, пояс и координатный обруч, с помощью которых обыкновенный человек превращается в Икара.
 Ружена с интересом рассматривала широкие браслеты, пояс из черных пластин и серебристый обруч.
– Можно попробовать?
– Вы сейчас поразительно похожи на маленькую девочку, которая получила красивую игрушку, но не знает, как она заводится, – усмехнулся Павел. Он взял браслет, разомкнул и сомкнул.
– Одеваются на руки выше локтя и на ноги под колени, пояс – на голое тело. Управление мысленное через обруч. Простейшие движения можно выполнять и без него.
– Тогда отвернитесь.

Через минуту Ружена уже плыла под потолком, медленно поворачиваясь в воздухе. Края длинного шелкового халата разошлись, открыв красивые длинные ноги. Внизу, откровенно любуясь ею, улыбался Павел. Ружена опустилась возле кресла.
– Ну, что ж, наглый вербовщик, я готова записаться в ваш легион. У какого причала Ваша шхуна?
– На одной из этих вершин, – кивнул Павел в сторону Праховских скал.
– А каюта для леди найдётся на Вашем судне?
– Кают-компания, она же рубка, отсек корабельного мозга, лаборатория, четыре бытовых отсека, под палубой торсионные и гравидвигатели и две спасательные шлюпки–капсулы.
– Подходит, а вода?
– В лаборатории есть и обычный душ.
– Тогда нужно собирать вещи.
 Быстро собравшись и позвонив знакомой насчет машины, Ружена рассчиталась и оставила дежурной ключи от «Фелиции». Когда она с Павлом вышла из гостиницы, была уже глубокая ночь. Ветер стих, казалось устал и уснул. Редкие капли дождя падали на плечи и волосы.
– Ну что, полетели? – вопросительно взглянула Ружена, аккуратно поправляя волосы перед тем как одеть элегантную шляпу. Павел кивнул. Надвинув глубже свою широкополую шляпу, Ружена взяла Павла за руку и они молча пошли в темное небо.
 Спустя четверть часа они стояли у обзорного экрана в рубке корабля. В темноте смутно угадывались холмы и равнины Северо-Чешского края с россыпью еле видимых огней старого Йичина.
– Куда мы теперь направляемся? – не отрываясь от экрана спросила Ружена.
– Америка, штат Флорида.
– Всю жизнь мечтала промотать в Майами пару-тройку миллионов! –
– Именно это я и хотел предложить Вам, – с легким удивлением взглянув на Ружену, ответил Павел.
– Тебе.
 Павел улыбнулся.
– Хорошо, тебе.

02

2
Яндекс.Метрика