Арт Small Bay

02

Мгла
Стивен Кинг

Глава 3

Пробираясь обратно к фруктам и овощам, я чувствовал себя как лосось, сражающийся с течением. Стали попадаться знакомые лица: Майк Хатлен, один из членов городского управления, миссис Репплер, учительница начальных классов (гроза нескольких поколений третьеклассников с улыбкой разглядывала стеллаж с дынями), миссис Терман, которая иногда оставалась посидеть с Билли, когда мы со Стефф отправлялись куда-нибудь вдвоем. Но в основном здесь собрались люди, приехавшие на лето: они запасались не требующими приготовления продуктами и перебрасывались шутками насчет «суровых условий», в которых приходится проводить отпуска. Отдел копченостей и прочих закусок они подчистили так же основательно, как, бывает, подчищают стенды с десятицентовыми книгами в день дешевой распродажи: там не осталось ничего, кроме сосисок, фарша и одинокого несъедобного вида батона колбасы.
Я взял помидоры, огурцы и банку майонеза. Стефф нужен был еще бекон, но бекона уже не осталось, и я прихватил вместо него колбасного фарша, хотя с тех пор, как газеты сообщили, что в каждой упаковке содержится небольшое количество «примесей» от насекомых (бесплатный довесок), я никогда не ел его с большим энтузиазмом.
– Посмотри, – сказал Билли, когда мы свернули за угол в четвертом проходе. – Вон - солдаты.
Их было двое, и серая форма сразу бросалась в глаза на фоне более яркой летней одежды и спортивных костюмов остальных покупателей. Все давно привыкли к появлению на улицах военнослужащих: примерно миль тридцать отделяло город от проекта «СТРЕЛА». Эти двое выглядели так, словно бриться начали совсем недавно.

Я посмотрел список и убедился, что мы взяли все, что нужно... Нет, почти все. В самом конце, словно, вспомнив об этом напоследок, Стефф дописала: «бутылка «Лансерс»?»
Оставив тележку, я пошел к винным стеллажам, выбрал бутылку и двинулся обратно мимо большой двустворчатой двери в складское помещение, из-за которой доносилось ровное гудение сильного генератора. Но, видимо, его хватало только на то, чтобы поддерживать холод в рефрижераторах, а на автоматические двери, кассовые аппараты и другое электрооборудование мощности уже не доставало. Звук был такой, словно за дверью работал мотоцикл.
Когда мы встали в очередь, появился Нортон с двумя упаковками светлого пива, и встал в очередь рядом с нами. Без кондиционирования в помещении магазина было жарко, и я подумал, что тут стало бы гораздо лучше, если бы кто-нибудь из подсобных рабочих по крайней мере застопорил входные двери в открытом положении. Через два прохода позади от нас я видел грузчика Бадди Иглтона в его красном фартуке, но он явно не собирался трогаться с места. От монотонного гудения генератора у меня начала болеть голова.
– Положи продукты в нашу тележку, – сказал я Нортону.
– Благодарю.
Теперь очередь тянулась мимо секции замороженных продуктов, и, чтобы добраться к нужным стеллажам, покупателям приходилось, постоянно извиняясь, пробираться через два ряда людей.
– Мы здесь хрен знает сколько будем стоять, – угрюмо пробормотал Нортон, и я нахмурился: на мой взгляд, такого рода выражения Билли лучше не слышать.

Когда очередь проползла немного вперед, рев генератора стал менее слышен, и мы с Нортоном разговорились, старательно обходя тему раздора из-за земли, в результате которого мы оба оказались в суде, и касаясь лишь шансов на победу команды «Ред сокс» и погоды. Исчерпав наконец запас ни к чему не обязывающих тем, мы оба замолчали.
– М-м-м. Почему они так медленно, пап? – спросил Билли, лицо которого все еще сохраняло встревоженное выражение, и внезапно окутывающий меня туман беспокойства на мгновение расступился. Сквозь него проглянуло что-то ужасное – блестящее металлическое лицо страха.
– Спокойней, малыш, – пробормотал я.
Внезапно откуда-то издалека возник похожий на крик звук. Он быстро приближался и превратился в вой полицейской сирены. С перекрестка донесся автомобильный гудок, потом визг тормозов. Оттуда, где я стоял, видно было плохо, но вскоре звук сирены достиг максимальной громкости, когда полицейская машина пронеслась мимо супермаркета, и стал стихать по мере того, как она удалялась. Несколько человек, стоявших в очередях, пошли посмотреть, в чем дело, но большая часть осталась на месте: люди стояли слишком долго, чтобы рисковать потерять свою очередь.
Нортон пошел: его покупки все равно лежали в нашей тележке. Через несколько секунд он вернулся и встал на свое место.
– Местные легавые, – прокомментировал он.
Тут, медленно перерастая в крик, стихая, потом снова возвышаясь до крика, завыла сирена городской пожарной охраны. Билли взял меня за руку. Вернее, схватил.
– Что это, пап? – спросил он. И тут же еще: – Ты думаешь, с мамой все в порядке?
– Должно быть, пожар на Канзас-роуд, – сказал Нортон. – Эти чертовы оборванные провода...
Какой-то парень распахнул входную дверь, и мне показалось, что это был тот самый, что чуть не врезался в нашу машину на «ямахе».
– Туман! – закричал он. – Что творится! Это надо видеть!
Люди стали поворачиваться к парню. Он дышал тяжело, словно долго бежал. Все молчали.
– В самом деле, это надо видеть, – повторил он, на этот раз уже будто оправдываясь.

Люди продолжали молча глядеть на него, кто-то шаркнул ногой, но уходить из очереди никто не хотел. Несколько человек из тех, что еще не встали в очередь, бросили свои тележки и прошли мимо неработающих касс посмотреть, о чем идет речь. Очередь снова двинулась вперед. Люди вытягивали шеи, стараясь разглядеть туман, о котором говорил вбежавший в магазин парень, но через окно было видно лишь чистое голубое небо. Кто-то сказал, что парнишка, видимо, пошутил. Кто-то ответил, что меньше часа назад видел полосу необычного тумана на озере. Пожарная сирена продолжала надсадно завывать. Все это мне очень не нравилось. Слишком сильно отдавало большой катастрофой.
Еще несколько человек вышли на улицу. Некоторые даже оставили место в очереди, отчего она продвинулась чуть дальше. Затем старый седой Джон Ли Фровин, механик с заправочной станции «Тексако», прошмыгнул в магазин и крикнул:
– Эй! У кого-нибудь есть фотоаппарат?
Он оглядел зал и выскочил обратно на улицу. Тут уже все зашевелились: если зрелище стоит того, чтобы его фотографировать, то уж хотя бы посмотреть надо обязательно.
Неожиданно своим ржавым, но сильным старческим голосом закричала миссис Кармоди:
– Не ходите туда!
Люди стали оборачиваться к ней. Стройная очередь распалась: кто-то отправился посмотреть на туман, кто-то просто отошел, разыскивая своих друзей. Привлекательная молодая женщина в красной блузке и темно-зеленых брюках задумчиво, оценивающе смотрела на миссис Кармоди. Кассирша рядом с Бадом Брауном обернулась, и тот постучал ее по плечу своим длинным пальцем:
– Не отвлекайся, Салли.
Снова закричала миссис Кармоди:
– Не ходите туда! Там смерть! Я чувствую, что там смерть!
Бад и Олли, хорошо знавшие ее, лишь раздраженно поморщились, но приезжие, даже стоявшие в очереди, тут же отошли от нее подальше. Видимо, к этим крикливым старухам в больших городах относятся так же. Словно они переносчицы какой-то заразной болезни. Впрочем, кто знает? Может быть, так оно и есть.

Тут через входную дверь ввалился мужчина с разбитым носом.
– Там что-то есть в тумане! – закричал он. Билли прижался ко мне, то ли испугавшись этого человека с окровавленным лицом, то ли того, что он говорил.
– Там в тумане что-то есть! – продолжал кричать мужчина. – Что-то из тумана схватило Джона Ли! Что-то... – покачнувшись, он наткнулся спиной на витрину с подкормкой для газонов и опустился рядом с ней на пол. – Что-то из тумана схватило Джона Ли, и я слышал, как он кричал!
Ситуация переменилась. Волнение, вызванное бурей, а потом полицейскими и пожарными сиренами, растерянность, которую средний американец всегда испытывает при нарушении электроснабжения, атмосфера нарастающей напряженности, все это вдруг заставило людей зашевелиться.
Они не побежали. Сказав так, я создал бы у вас неверное впечатление. Паники не было. Никто не бежал, по крайней мере, большинство людей не бежало. Они просто пошли. Одни пробирались к большой витрине у конца кассового ряда, другие направились прямо к дверям, причем некоторые с неоплаченными покупками. Бад Браун тут же закричал требовательным голосом:
– Эй! Вы не заплатили! Эй, вы! Ну-ка вернитесь! Немедленно верните сюда пирожки с сосисками!
Кто-то рассмеялся над ним, и от этого сумасшедшего неестественного хохота остальные люди заулыбались. Но даже улыбаясь, все они выглядели испуганно, неуверенно и неспокойно. Потом засмеялся кто-то еще, и Браун побагровел. Он выхватил коробку с грибами у дамы, которая пыталась протиснуться мимо него к окну, облепленному людьми.
– Отдайте мои грибочки, – завизжала дама, и это неуместное уменьшительное «грибочки» вызвало истерический хохот еще у двоих мужчин, стоявших рядом.
Происходящее чем-то уже стало напоминать сумасшедший дом. Миссис Кармоди продолжала трубить, чтобы мы не выходили на улицу. Не переставая, завывала пожарная сирена, словно крепкая старуха, заставшая у себя дома вора. Билли заплакал.
– Папа, что это за человек в крови? Почему?
– Все в порядке, большой Билл, он просто расшиб себе нос. Не волнуйся.
– Что он имел в виду, этот человек? Про что-то там в тумане? – спросил Нортон, усиленно хмурясь, что, видимо, заменяло ему замешательство.
– Папа, я боюсь, – сквозь слезы выдавил Билли. – Пожалуйста, давай поедем домой.

Кто-то пробежал мимо, грубо меня толкнув, и я взял Билли на руки. Я тоже испугался. А смятение нарастало. Салли, кассирша, работавшая рядом с Бадом Брауном, попыталась встать, и он вцепился в воротник ее красного халата. Ткань лопнула, и кассирша, отмахиваясь от него руками, вырвалась, закричав:
– Убери свои поганые лапы!
– Заткнись, – рявкнул Браун, но по его голосу чувствовалось, что он в полной растерянности. Он снова потянулся за ней, но его остановил Олли Викс:
– Бад! Остынь!
Кто-то еще закричал. Если раньше паники не было, почти не было, то теперь обстановка быстро приближалась к панической. Люди текли из обеих дверей. Послышался звон бьющегося стекла, и по полу разлилась пузырящаяся лужа кока-колы.
– Боже, что происходит? – воскликнул Нортон. И в этот момент начало темнеть. Я подумал было, что отключился свет в зале, и совершенно рефлекторно задрал голову, взглянув на флуоресцентные лампы. И не один я решил, что потемнело именно из-за этого. Потом я вспомнил, что тока нет и лампы не горели все время, пока мы были в магазине. Но ведь света хватало... И тут я понял, даже раньше, чем люди, стоявшие у окон, начали кричать и указывать руками на улицу.
Надвигался туман.

Туман катился с Канзас-роуд, и даже с близкого расстояния он казался таким же, каким я впервые заметил его на озере. Белый, чистый, он быстро продвигался, и вместо солнца на небе осталась теперь маленькая серебряная монета, словно полная луна, видимая зимой сквозь тонкий покров облаков.
Казалось, что туман лишь лениво ползет, но в природе есть явления, протекающие с такой же плавной, гипнотизирующей быстротой, например, ураганы и торнадо. Они буквально завораживают, как заворожил смерч стоявших у панорамного окна Билли и Стефф. Туман катился по двухрядному шоссе и постепенно скрывал его? Под собой. Вот поглотило голландский домик Маккеонсов. Какое-то время из тумана еще торчал второй этаж стоящего по соседству ветхого дома, но потом и он пропал. Дорожные знаки с призывом «держись правой стороны» у въезда на стоянку супермаркета и выезда с нее тоже исчезли, хотя сами буквы еще несколько секунд плавали в воздухе.
– Боже, что происходит? – снова спросил Нортон, и на этот раз в его голосе что-то дрогнуло.
Широкое стекло витрины заволокло ровным белым светом. Дальше урны, стоявшей в четырех футах от окна, я не мог разглядеть почти ничего. Едва виден был лишь передний бампер моего «скаута».
Послышался долгий и громкий женский крик. Билли прижался ко мне плотнее. Он дрожал, словно в лихорадке. Какой-то мужчина вскрикнул и бросился мимо одной из пустующих касс к выходу. Видимо, с этого и началась паника. Люди беспорядочной толпой бросились к двери.
– Эй! – заорал Браун. Я не знаю, был ли он напуган, рассержен или и то и другое сразу. Лицо его стало почти фиолетовым, на шее канатами вздулись вены. – Эй, вы все вы не имеете права... Ну-ка, вернитесь сюда с продуктами. Это – воровство!
Люди не останавливались, хотя некоторые все же побросали взятые было продукты. Кто-то рассмеялся. Люди вливались в туман, и никто из нас, оставшихся, больше их не видел. Через распахнутые двери в супермаркет проникал слабый едкий запах. На выходе началась толчея. Кто-то кого-то толкнул, кто-то кого-то ударил.
Нортон с каким-то отрешенным выражением лица пошел к двери. От тяжести у меня заболели плечи: Билли – парень довольно крупный. Стефф в шутку иногда называла его молодым теленком.
Я пересадил его на другую руку, чтобы остановить Нортона.
– Не стоит пока, – посоветовал я.
– Что? – спросил он, обернувшись.
– Лучше подождем.
– Чего подождем?
– Не знаю, – сказал я.
– Не думаешь ли ты... – начал было он, но тут кто-то пронзительно закричал в тумане.
Нортон замолчал. Пробка у выхода из магазина чуть рассосалась, потом люди бросились назад. Гомон возбужденных голосов, крики – потом все смолкло. Лица людей у дверей вдруг стали бледными и какими-то плоскими, словно двухмерными.

Крик с улицы не прекращался, соревнуясь с пожарной сиреной. Неужели в человеческих легких может хватить воздуха на такой долгий пронзительный крик?
– О, господи, – пробормотал Нортон, взъерошив волосы обеими руками.
Неожиданно крик оборвался, словно его отрезало. Один мужчина вышел на улицу. Наверное, он хотел помочь этой женщине. Какое-то мгновение его было видно через стекло и туман, словно сквозь пленку высохшего молока на стакане, потом что-то двинулось к нему, какая-то серая тень на фоне белизны. Мне показалось, что он не вошел, а с раскинутыми от неожиданности руками был буквально вдернут в туман.
Несколько секунд в зале супермаркета царило молчание. Внезапно целое созвездие лун вспыхнуло снаружи: включились фонари на автостоянке, питание к которым, видимо, подводилось подземными кабелями.
– Не ходите туда! – завопила миссис Кармоди своим каркающим голосом.
– Там – смерть!
Желающих спорить с ней не оказалось.
Снаружи донесся еще один крик, приглушенный расстоянием, и Билли вздрогнул, прижимаясь ко мне.
– Дэвид, что происходит? – спросил Олли Викс, оставив свое место у кассы. На его гладком круглом лице застыли крупные капли пота. – Что это?
– Если бы я знал, черт побери! – не сдержался я.
Олли выглядел очень испуганным. Жил он один в симпатичном маленьком домике на берегу озера Хайлэнд, любил заходить в бар у Приятной горы. На мизинце левой руки Олли носил кольцо с сапфиром.
– Ничего не понимаю, – выдохнул он.
– Я тоже. Билли, у меня руки отрываются... Придется поставить тебя на пол. Я буду держать тебя за руку, о'кей?
– Мама... – прошептал он.
– С ней все в порядке, – сказал я. Надо же было что-нибудь сказать.
Мимо нас прошел старик, хозяин комиссионного магазинчика, что рядом с «Рестораном Джона», как всегда, в свитере с названием колледжа, который он носил круглый год.
– Это одно из тех ядовитых облаков... Заводы в Рамфорде и Саут-парке... Химикалии... – буркнул он и двинулся дальше по проходу мимо лекарств и туалетной бумаги.
– Надо смываться отсюда, Дэвид, – нервно сказал Нортон, впрочем, без всякого убеждения в голосе. – Что ты думаешь, если...
Тут нас тряхнуло. Ногами я почувствовал странный тяжелый удар, словно здание неожиданно упало с высоты фута в три. Музыкальным звоном отозвались бутылки, падая с полок на плиточный пол. От одной из секций витринного стекла откололся стеклянный клин, и я заметил, как прогнулись и расщепились кое-где деревянные рамы, удерживающие стекла.
Вой пожарной сирены внезапно оборвался. Люди настороженно молчали в наступившей тишине, словно ждали чего-то, чего-то худшего.
– Эй, люди! – крикнул Нортон. – Слушайте все!
Люди стали оборачиваться. Нортон поднял руку с раскрытой ладонью над головой, словно политический деятель, произносящий слова присяги.
– Выходить на улицу сейчас опасно!
– Почему? – выкрикнула какая-то женщина. – У меня дома дети. Мне нужно к ним.
– Там, на улице – смерть! – вылезла в проход миссис Кармоди. Она встала рядом с уложенными у окна 25-фунтовыми мешками с удобрениями. Ее лицо показалось мне припухлым, словно его раздуло изнутри.
Какой-то подросток толкнул ее, и она, удивленно хрюкнув, осела на мешки.
– Заткнись, ты, карга старая! Несешь всякую чушь собачью!
– Прошу вас! – продолжал Нортон. – Если мы немного подождем, туман развеется и мы увидим...
Ответом послужил шквал противоречивых возгласов.
– Мистер Нортон прав, – поддержал я, стараясь перекричать шум.
– Давайте наберемся терпения.
– Я думаю, это было землетрясение, – сказал мягким голосом мужчина в очках. В одной руке у него были сверток пирожков с мясом и пакет с булочками, другой он держал за руку маленькую девочку, может быть, на год моложе Билли. – Честное слово, землетрясение.
С какого-то стеллажа, видимо откинутая на самый край ударом, землетрясением или чем бы это там ни было, упала запоздавшая банка, громко и неожиданно загремев на полу. Билли расплакался.
– Я хочу домой! Я хочу к маме!
– Будь добр, заткни ему пасть, – рявкнул Бад Браун. Глаза его быстро, но бесцельно метались из стороны в сторону.
– А в зубы не хочешь? – осведомился я.
– Дэйв, ну пожалуйста... Лучше от этого не будет.. – проговорил Нортон, думая о чем-то другом.
– Очень жаль, – сказала женщина, кричавшая про детей. – Мне очень жаль, но я не могу здесь оставаться. Мне надо домой к детям.

И она медленно обвела нас всех взглядом. Блондинка с привлекательным лицом.
– Ванда должна смотреть за маленьким виктором, понимаете? Ванде всего восемь и она иногда забывает... Забывает, что ей положено за ним смотреть, знаете?.. А маленький Виктор... Он любит включать конфорки на плите; там загораются такие маленькие красные лампочки... Ему нравятся лампочки... А иногда он выдергивает вилки из розеток... А Ванда... ей надоедает смотреть за ним... Ей всего восемь... – Женщина замолчала и вновь посмотрела на нас. Должно быть, мы казались ей шеренгой безжалостных глаз, не людей, а одних только глаз. – Неужели никто не поможет мне? – вдруг закричала она. Губы ее задрожали. – Неужели... неужели никто не проводит женщину до дома?
Никто не ответил. Женщина переводила взгляд своих несчастных глаз с одного лица на другое. Какой-то толстяк шагнул было к ней, но жена рывком дернула его назад крепко схватила за запястье.
– Вы? – спросила она Олли.
Тот отрицательно покачал головой.
– Вы? – обратилась она к Баду.
Бад накрыл рукой калькулятор, лежавший на прилавке и промолчал.
– Вы? – повернулась она к Нортону, и он начал что-то говорить своим сильным адвокатским голосом о том, что нельзя, мол, так, сломя голову...
Женщина махнула на него рукой, и он смущенно замолк.
– Вы? – обратилась она ко мне, и я снова взял Билли на руки, держа его как щит, будто пытался отразить этот ужасный взгляд сломленного бедой человека.
– Чтоб вы все сгорели в аду... – прошептала она. Не выкрикнула, а именно прошептала смертельно усталым голосом. Потом подошла к двери и оттянула ее двумя руками.
– Э-э-э, леди, послушайте... – произнес парень, накричавший на миссис Кармоди, и схватил ее за руку.
Женщина поглядела на руку. Парень, покраснев, отпустил ее, и женщина вышла на улицу. Туман поглощал ее, делая бесплотной, оставляя вместо человека лишь размытый набросок фигуры на самой белой в мире бумаге, и никто не произнес ни слова. Какое-то время она была как надпись «держись правой стороны», плавающая в воздухе: ее руки, ноги, светлые волосы стерлись, осталось лишь пятно красного летнего платья, казалось, танцующего в белом пространстве. Потом исчезло и оно, и никто не проронил ни слова.

Глава 4

Билли расплакался, сквозь слезы требуя маму, и я повел его по одному из проходов, обняв за плечи. Мы остановились у длинного белого холодильника с мясом, расположенного вдоль всей задней стены магазина.
Я сел на пол, посадил Билли на колени, прижал лицом к себе и стал успокаивать. Я говорил неправду, которую родители обычно держат про запас для тяжелых случаев, ту самую неправду, которая так убедительно звучит для ребенка.
– Это не простой туман, – прохныкал Билли, взглянув на меня потемневшими, полными слез глазами. – Да, папа?
– Да, думаю, это не простой туман, – здесь я лгать не хотел.
Билли начал клевать носом. Я не шевелился, опасаясь, что он может снова проснуться, но вскоре он заснул по-настоящему. Возможно, Билли плохо спал этой ночью, когда мы легли все вместе в первый раз с тех пор, как он вышел из младенческого возраста. А возможно – при этой мысли внутри у меня будто пронесся холодный вихрь, – возможно, он предчувствовал что-то еще.
Я положил Билли на пол и пошел искать, чем бы его укрыть. Почти все, оставшиеся в магазине, до сих пор стояли у витрин, вглядываясь в плотный покров тумана. Нортон собрал небольшую группу слушателей и продолжал что-то говорить. Бад Браун твердо стоял на посту, но Олли Викс уже покинул свое место у кассы. Несколько человек с испуганными лицами отрешенно бродили в проходах.
Через большую двойную дверь между рефрижераторным шкафом для мяса и охладителем пива я прошел в складское помещение, где за фанерной перегородкой ровно гудел генератор. Что-то здесь было не так. Сильно пахло дизельным выхлопом. Я двинулся к перегородке, стараясь дышать неглубоко, потом расстегнул рубашку, задрал ее и закрыл нос и рот скомканной тканью. Узкий длинный склад скудно освещали два ряда аварийных лампочек. Повсюду стояли штабели коробок: пачки отбеливателя с одной стороны, ящики с безалкогольными напитками – с другой, дальше – упаковки макарон с мясом и коробки с кетчупом.

Я открыл задвижку на дверце генераторного отсека и прошел внутрь. Машину окутывали маслянистые клубы голубого дыма. Выхлопная труба выходила на улицу через отверстие в стене, и, очевидно, что-то забило ее снаружи. Я щелкнул выключателем: генератор чихнул, плюнул дымом, закашлялся и умолк, издав напоследок серию затихающих маленьких хлопков, напомнивших мне упрямую бензопилу Нортона.
Аварийное освещение погасло. Оставшись в темноте, я испугался и тут же потерял ориентацию. Выходя из отсека, я ударился носом о хлипкую фанерную дверь, и сердце у меня екнуло. На входных дверях, ведущих на склад, имелись окна, но по какой-то причине их закрасили черной краской, отчего темнота была почти полной. Я сбился с пути и наткнулся на штабель коробок с отбеливателем, которые тут же посыпались на пол. Одна из них пролетела у самого моего лица. Невольно шагнув назад, я споткнулся о другую, растянулся на полу и так сильно ударился головой, что перед глазами у меня засверкали яркие звезды. Хорошенькое представление!
Некоторое время я лежал, ругая самого себя, и потирал ушибленное место. Заставлял успокоиться, чтобы затем подняться и выйти на свет, к Билли...
Я осторожно встал, пытаясь найти взглядом карандашную линию света между створками двери, и наконец увидел еле заметную царапину на полотне тьмы. Двинулся туда и тут же замер, услышав какой-то звук.
Мягкий скользящий шорох. Он прекратился, потом снова возник с легким осторожным постукиванием. Внутри у меня все обмерло, словно я волшебным образом вновь стал четырехлетним ребенком. Звук доносился не из магазина, а откуда-то из-за спины. Снаружи. Оттуда, где туман. Что-то скользило и скребло там по шлакобетону. Пытаясь, может быть, пробраться сюда.
А может быть, оно уже внутри и тянется ко мне? Может быть, через мгновение я почувствую, как это что-то ползет по моему ботинку или хватает меня за шею...

Снова раздался шорох. Теперь я был уверен, что звук шел снаружи. Но легче от этого не стало. Я с трудом заставил свои ослабевшие ноги двигаться. Потом звук изменился, и что-то поскребло в темноте. Сердце у меня екнуло, и я бросился вперед к тонкой вертикальной линии света, изо всех сил ударил по двери вытянутыми руками и вылетел в помещение магазина. Несколько человек стояли у дверей, среди них Олли Викс. Они испуганно отскочили назад, а Олли схватился за сердце.
– Дэвид! – выдавил он. – Боже... Ты что, хочешь лишить меня десяти лет... – И тут он увидел мое лицо. – Что с тобой?
– Ты слышал? – спросил я, и собственный голос показался мне странным – высоким и визгливым. – Вы ничего не слышали?
Они, конечно, ничего не слышали. А сюда пришли просто посмотреть, почему не работает генератор пока Олли все это мне объяснял, появился носильщик Норм с охапкой батарейных фонариков и с любопытством поглядел сначала на Олли, потом на меня.
– Я отключил генератор, – сказал я и объяснил почему.
– А что ты слышал? – спросил один из мужчин, работавший в городском управлении дорог. Звали его Джим... фамилию я тогда не вспомнил.
– Не знаю. Какой-то скребущий звук. Не хотел бы я снова его услышать.
– Нервы, – хмыкнул еще один мужчина из тех, что подошли вместе с Олли.
– А ты слышал этот звук до того, как погас свет?
– Нет. После. Но... – добавить мне было нечего. Я видел, как они смотрят на меня. Им не хотелось ни плохих новостей, ни чего-то пугающего, ни даже необычного. Всего этого уже было достаточно. Только Олли смотрел так, словно поверил мне.
– Надо бы снова включить генератор, – сказал носильщик, раздавая фонарики.
Олли взял фонарик и посмотрел на него с сомнением.
Носильщик предложил один и мне. После секунды раздумий я взял фонарик: мне все равно нужно было найти что-нибудь, чем можно укрыть Билли.
Олли распахнул двери, застопорил их, чтобы хоть немного света попадало в помещение склада, и я увидел разбросанные по полу коробки с отбеливателем около приоткрытой двери в генераторный отсек.
Джим принюхался и сказал:
– Действительно, запах сильный. Ты сделал правильно, Дэвид...

Лучи фонариков запрыгали, заплясали по коробкам с туалетной бумагой и банками консервов для собак. В лучах клубился дым, который заблокированная выхлопная труба вернула в помещение склада. Носильщик повел фонариком вправо, в сторону широкой загрузочной двери. По стенам прыгали изогнутые чудовищные тени от бегающих и пересекающихся лучей.
Носильщик пошел к загрузочной двери.
– Я не стал бы выходить, – обронил я.
– Знаю, что ты не стал бы...
– Попробуй теперь, Олли, – сказал один из мужчин, кивнув на генератор.
Генератор чихнул и заревел.
– Черт! Выключай! Фу, зараза, какая вонь!
Генератор снова заглох.

Носильщик вернулся от двери как раз тогда, когда остальные выбрались из генераторного отсека.
– Там в самом деле что-то мешает, – озабоченно произнес один из мужчин.
– Вот что, – предложил носильщик. Глаза его блестели в лучах фонариков, а на лице появилось бесшабашное выражение. – Вы его включите ровно настолько, чтобы можно было открыть загрузочную дверь. Я выскочу на улицу и освобожу трубу.
– Я не уверен, что это очень хорошая идея, – с сомнением произнес Олли.
– А что, эта дверь открывается электромотором? – спросил Джим.
– Точно, – ответил Олли. – Но я думаю, это не разумно...
– Все нормально, – перебил его второй мужчина, сдвигая на затылок свою бейсбольную шапочку. – Я справлюсь.
– Вы не понимаете... – снова начал Олли. – Я в самом деле не думаю, что кому-то...
– Не дрейфь, – презрительно процедил второй мужчина.
– Послушайте, это была моя идея! – возмутился носильщик Норм.
И тут они принялись спорить, кто пойдет наружу, вместо того чтобы решить, стоит ли это делать вообще. Ведь никто из них не слышал этого отвратительного скользящего звука.
– Прекратите! – крикнул я.
Все обернулись ко мне.
– Вы, похоже, еще не поняли, что это не обычный туман. И упорно не хотите понять. С тех пор как он появился, никто не заходил в магазин. Если вы откроете эту дверь и что-нибудь заползет...
– Что заползет? – спросил Норм с типичной для восемнадцатилетнего бравадой.
– То, что издавало звуки, которые я слышал...
– Мистер Дрэйтон! – фыркнул Джим. – Я знаю, что вы важный художник со связями в Нью-Йорке, Голливуде и все такое, но это, на мой взгляд, не делает вас отличным от всех остальных людей. Я так понимаю, что вы оказались тут в темноте, и, видимо, э-э-э... малость струхнули.
– Может быть, – согласился я. – Но если вам так хочется наружу, вам следовало бы прежде проводить ту леди до дома, где у нее остались дети...

Непонимание ситуации этими людьми одновременно и злило меня, и пугало. Глаза их горели, как у мальчишек в тире.
– Эй, – ухмыльнулся приятель Джима, – когда нам понадобится совет, мы вас спросим.
– Генератор на самом деле не так уж и нужен, – сказал Олли решительно. – Продукты в холодильных шкафах могут пролежать двенадцать часов или даже больше, если нужно, безо всякого...
– Ну, парень, вперед, – скомандовал Джим, не обращая на Олли никакого внимания. - Я включу генератор, а ты быстро поднимай дверь, пока здесь снова не завоняло дымом. Мы с Майроном будем у выхлопной трубы, так что крикни, когда освободишь ее.
– О'кей, – ответил Норм возбужденно и двинулся к двери.
– Это просто сумасшествие, – покачал головой я. – Вы позволили женщине идти одной...
– Я что-то не заметил, чтобы ты сам сильно рвался ее провожать.
– ...А теперь собираетесь позволить этому мальчишке рисковать жизнью из-за генератора, который даже не нужен.
– Заткнешься ты или нет! – крикнул Норм.
– Послушайте, мистер Дрэйтон, – проговорил Джим, и на губах его появилась холодная усмешка. – Вот что я вам посоветую: если вы захотите сказать что-нибудь еще, лучше пересчитайте сначала свои зубы...
Олли испуганно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Джим и его дружок Майрон сочли, что я сдался, и направились в генераторный отсек.
– Ты готов, Норм? – спросил Джим.
– Да.
– Норм, – сказал я, – не валяй дурака.
– Это ошибка, – выдавил Олли.
Норм затравленно оглянулся на нас, и лицо его вдруг стало лицом маленького ребенка. Кадык судорожно дернулся, и я понял, что он до смерти напуган. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать – видимо, отказаться, – но в этот момент снова взревел генератор, и Норм нажал кнопку справа от двери. Дверь медленно, со скрежетом поползла вверх по двум стальным направляющим. Когда заработал генератор, включилось аварийное освещение, но теперь лампы засветились вполсилы, из-за того, что мотор, поднимающий дверь, съедал какую-то часть мощности.
Тени отползли назад и растаяли. Склад начал наполняться мягким белым светом, словно в пасмурный зимний день, и я снова почувствовал этот странный едкий запах.
Дверь поднялась на два фута, потом на четыре, и в открывшемся проеме я увидел прямоугольную бетонную площадку, очерченную желтыми полосами, которые уже в трех футах от стены исчезали в невероятно плотном тумане.
– Оп-ля! – крикнул Норм.
Языки тумана, белые и прозрачные, словно взвешенное в воздухе кружево, поползли внутрь вместе с холодным воздухом. Утро было прохладным, особенно по сравнению с тремя последними неделями удушающей жары, но теперь уже стало по-настоящему холодно. Как в марте. Я вздрогнул и вспомнил о Стефф. Генератор заглох, и как раз в тот момент, когда Норм, пригнувшись, нырнул в проем под дверью, Джим вышел из-за загородки. И тут он увидел. И я. И Олли.

Над дальним краем бетонной разгрузочной площадки прозмеилось щупальце и схватило Норма за ногу. У меня отвисла челюсть. Щупальце было толщиной около фута в том месте, где оно обернулось вокруг ноги Норма, и, может быть, четыре-пять футов там, где его скрывал туман. Оно было серое сверху и почти телесно-розового цвета на внутренней стороне, там, где рядами располагались присоски, двигающиеся и шевелящиеся, словно сотни маленьких сморщенных ртов.
Норм посмотрел вниз и увидел, что его держит. Глаза его расширились от ужаса.
– Уберите это от меня! Эй, снимите это! Скорее уберите эту чертову штуку!
– О, господи! – простонал Джим.
Норм ухватился за нижнюю кромку двери. Щупальце чуть вздулось, как мускулы на руке, когда ее сгибают, и вытянуло Норма до половины на улицу. Рубашка его зацепилась за нижний край двери, и ее вытащило из брюк. Норм снова рванулся.
– Помогите же мне! – всхлипывая, молил он. – Эй, вы, помогите мне!
Пожалуйста!
Я стоял ближе всех. Схватив Норма за пояс, я дернул его на себя изо всех сил. Секунду мы действительно двигались назад, но только секунду. Это было все равно, что тянуть круглую резинку или конфету-тянучку. Щупальце подалось, но не отступило. Из тумана выплыли еще три щупальца и потянулись к нам. Одно ухватило болтающийся красный фирменный фартук Норма и рывком содрало его.
Другие два щупальца слепо скользили взад-вперед по разгрузочной площадке, издавая тот самый скребущий звук, что я слышал раньше. Затем одно из них наткнулось на левое бедро Норма и скользнуло вокруг, задев меня за руку. Оно было теплое, пульсирующее и гладкое. Наверно, если бы оно вцепилось в меня своими присосками, я бы тоже оказался на улице. Но щупальце меня не тронуло, схватив только Норма. Третье обвило кольцами его другую лодыжку, и теперь все три тянули Норма наружу.
– Помогите же мне! – закричал я. – Олли! Кто-нибудь! Помогите!
Никто не подошел. Не знаю, что они там делали, но на помощь никто не пришел.
Я взглянул вниз и увидел, как щупальце, обвившееся вокруг пояса Норма, впивается в кожу. Присоски в полном смысле слова поедали Норма. Из проеденной пульсирующим щупальцем полосы кожи начала сочиться кровь.

Я ударился головой о нижний край наполовину поднятой двери, и ноги Норма снова оказались на улице. Одна кроссовка соскочила с его ноги; из тумана тут же появилось новое щупальце, схватило ее и скрылось в тумане. Побелевшие пальцы Норма цеплялись за нижний край двери смертельной хваткой. Он больше не кричал, только голова его болталась из стороны в сторону да дико метались длинные черные волосы.
Из тумана появились новые щупальца, сначала около дюжины, потом целый лес. Большинство из них маленькие, но несколько было просто гигантских, толщиной, может быть, с облепленное мхом дерево, что еще утром лежало поперек дороги у нашего участка, с карамельно-розовыми присосками величиной с крышку люка. Одно такое огромное щупальце шмякнулось о бетон платформы и поползло в нашу сторону, словно слепой червь. Я снова дернул изо всех сил, и щупальце, державшее правую ногу Норма, чуть соскользнуло, но не больше.
Одно из щупалец коснулось моей щеки и зависло, дрожа, в воздухе, словно раздумывая. Я вспомнил о Билли, уснувшем у длинного белого мясного рефрижератора мистера Маквея. Если одна из этих штук вцепится в меня, некому будет заботиться о сыне, кроме, может быть, Нортона...
Я отпустил Норма и упал на четвереньки. Щупальце скользнуло слева от меня, как бы перешагивая на присосках, потом тронуло руку Норма, замерло на секунду и обвило его кольцами.
Норм выглядел теперь, как фрагмент из кошмарного сна со змеями. Щупальца опутали его почти целиком и уже вились вокруг меня. Я неуклюже отпрыгнул в сторону, упал и откатился. Джим и Майрон замерли по обеим сторонам двери в генераторный отсек, словно восковые фигуры из музея мадам Тюссо, с бледными лицами и блестящими глазами.
– Включайте генератор! – закричал я.
Никто не двинулся с места. Они, не отрываясь, словно загипнотизированные, продолжали смотреть в проем загрузочной двери.

Я пошарил по полу, схватил первое, что попалось под руку, кажется, коробку отбеливателя, и швырнул ее в Джима. Он, охнув, схватился за ушибленное место. Что-то осмысленное наконец появилось в его взгляде.
– Включай этот чертов генератор! – заорал я так сильно, что заболело в горле.
Он не двинулся с места и принялся оправдываться, решив, видимо, что теперь, когда какая-то тварь вылезла из тумана и почти съела Норма живьем, наступило время выяснять, кто в этом повинен.
– Я не виноват, – визжал он. – Я не знал.... Откуда я, черт побери, мог знать? Ты сказал, что слышал что-то, но я не понял, что ты имеешь в виду. Надо было лучше объяснить. Я думал... не знаю... может, птица какая...
Олли, опомнившись, оттолкнул его плечом в сторону и бросился в генераторный отсек. Джим споткнулся о коробку с отбеливателем и упал, как я тогда, в темноте.
– Я не виноват, – повторил он. Его рыжая челка сбилась на лоб. Щеки стали белыми, а в глазах застыл ужас. Через секунду генератор кашлянул и заревел.
Я повернулся к загрузочной двери. Норма почти не было видно, но он все еще упорно цеплялся за дверь рукой. Щупальца буквально кишели вокруг него, а на бетон падали капли крови величиной с десятицентовую монету. Голова Норма все еще болталась из стороны в сторону, а глаза, глядящие в туман, вылезали из орбит от ужаса.
Новые щупальца подползли ко входу и забрались внутрь помещения. Около кнопки, включающей дверной механизм, их оказалось так много, что туда страшно было подойти. Одно из них обвило бутылку с пепси и унесло с собой. Другое скользнуло вокруг картонной коробки и сдавило ее. Картон лопнул, и из коробки фонтаном взметнулись рулоны туалетной бумаги, упакованные в целлофан, попадали на пол, раскатились. Щупальца расхватали их мгновенно.
Одно из самых больших щупалец заползло дальше других, чуть приподнялось кончиком от пола, словно принюхиваясь, и двинулось в сторону Майрона. Тот, бешено вращая глазами, отпрыгнул, и из помертвевших его губ вырвался истошный визг.
Я поискал глазами что – нибудь длинное, чтобы дотянуться до кнопки на стене над ищущими щупальцами, и заметил швабру, прислоненную к штабелю ящиков с пивом.
Норм упал на бетонную платформу, лихорадочно пытаясь уцепиться за что-нибудь еще. Взгляды наши на секунду встретились: я видел, что он понимает, какой конец ждет его. И через мгновение клубок щупалец, подпрыгивая и перекатываясь, потянул Норма в туман. Он издал последний сдавленный крик и исчез.

Я нажал кнопку рукояткой швабры, мотор взвыл, и дверь заскользила вниз: коснулась сначала самого толстого щупальца, того, что ползло в направлении Майрона, сдавила его, потом прорезала. Брызнула черная жижа. Щупальце бешено забилось, заметалось по складу, словно огромный невероятной толщины кнут. Потом вдруг сплющилось, скользнуло под дверь и исчезло. Остальные тоже начали отползать.
Одно из щупалец тянуло за собой пятифунтовую упаковку собачьих консервов и никак не хотело оставлять. Опускающаяся дверь разрубила его надвое и с тяжелым стуком встала на свое место. Отрубленный кусок щупальца конвульсивно сжал упаковку и по складу разлетелись коричневые куски собачьего концентрата. Щупальце забилось на полу, словно рыба, выброшенная на берег. Оно сжималось и раскручивалось, но с каждым разом все медленнее, до тех пор, пока не замерло совсем. Я ткнул его рукояткой швабры, и трехфутовый кусок щупальца хищно сжался вокруг нее, потом обмяк и упал.
Все стихло, только генератор продолжал гудеть и надрывно плакал за перегородкой Олли. Через открытую дверь я видел, как он раскачивается на стуле, закрыв лицо руками.
Затем я осознал, что слышу еще какой-то звук. Мягкое скользящее шуршание, которое я слышал раньше, только теперь оно стало в десять раз сильнее: щупальца за разгрузочной дверью, пытающиеся проникнуть в помещение.
Майрон сделал несколько шагов в мою сторону.
– Послушай... – начал он. – Ты должен понять...
Я ударил его кулаком в лицо, и от неожиданности он даже не попытался защититься. Удар пришелся под нос, верхнюю губу расплющило о зубы, и из разбитой губы потекла кровь.
– Ты убил его! – задыхаясь, крикнул я. – Ты хорошо видел, что произошло? Ты видел, что ты наделал?
И я принялся бить его, нанося удары и левой и правой, но не так, как учили меня когда-то в секции бокса в колледже, а просто наотмашь. Он отступал, отбивая часть ударов и принимая другие в каком-то оцепенении, вызванном, может быть, чувством вины. От этого я злился еще больше. Я расквасил ему нос и посадил синяк под глазом.
– Послушай... – продолжал твердить он. – Послушай, ну послушай же...
Не знаю, как долго я лупил бы его, но тут кто-то схватил меня за руки. Я вырвался и обернулся.
Это оказался Олли. С круглым смертельно бледным лицом и темными кругами под глазами, еще влажными от слез.
– Ты и твой приятель – глупое дерьмо! – прорычал я.
– Не надо, Дэвид, – попросил он. – Не бей его больше. Это ничего не изменит.
Джим с ошарашенным видом стоял неподалеку. Я со злостью пнул ногой какую-то коробку, она ударилась о его ботинок и отскочила.
– Хватит, Дэвид, – сказал Олли устало. – Успокойся.
– Вы, два дурака, убили этого парня.
Джим смотрел себе под ноги. Майрон сидел на полу, держась за свой «пивной» живот. Я тяжело дышал, кровь стучала в висках, и меня била дрожь. Я сел на картонные коробки и какое-то время сидел не двигаясь, чувствуя, что или потеряю сознание, или меня стошнит, или случится еще что-нибудь.
– Ладно, – тупо произнес я. – Все.
– Хорошо, – сказал Олли. – Надо придумать, что делать дальше.
– Выключи генератор для начала.
– Да, и давайте смываться отсюда, – добавил Майрон, глядя на меня виновато. – Мне жаль, что так получилось с этим парнем. Но ты должен понять...
– Ничего не хочу понимать. Вы с приятелем идите обратно в магазин, но ждите нас прямо тут, у пивного охладителя. И никому ничего не говорить... Пока.

Они пошли, не споря, и, прижавшись друг к другу, протиснулись в дверь. Олли заглушил генератор, но за секунду до того, как свет погас, я увидел брошенную на ящик с пустыми бутылками стеганую тряпку вроде тех, что грузчики обычно подкладывают под хрупкие предметы, и прихватил ее с собой.
Шаркая ногами и на что-то натыкаясь, Олли выбрался из генераторного отсека. Как большинство людей с лишним весом, он дышал тяжело и чуть с присвистом.
– Дэвид? – его голос немного дрожал. – Ты еще здесь?
– Здесь, Олли. Осторожней, тут кругом эти коробки с отбеливателем.
– Угу.
Я наводил его голосом, и через полминуты или около того он протянул в темноте руку и схватил меня за плечо, судорожно, с облегчением вздохнув.
– Черт. Давай выбираться отсюда. Здесь темно и... Паршиво.
– Да уж, – сказал я. – Но подожди минуту. Я хотел поговорить с тобой, только без этих двух идиотов.
– Дэйв, они ведь не заставляли его. Ты должен это помнить.
– Норм – мальчишка, а эти двое – взрослые люди. Ну ладно, хватит об этом. Нам придется рассказать им, Олли. Людям в магазине.
– Если будет паника...
– Может, будет, может, нет. Но по крайней мере они дважды подумают, прежде чем выходить на улицу, чего как раз и хотят большинство из них. Почти у всех дома кто-то остался. У меня тоже. Надо заставить их понять, чем они рискуют, выходя наружу.
Когда мы уже дошли до самой двери, Олли сказал растерянно:
– То, что мы видели... Это невозможно, Дэвид. Ты ведь согласен? Даже если бы, скажем, грузовик из бостонского океанариума вывалил позади магазина какое-нибудь чудовище типа тех, что описаны в «двадцать тысяч лье под водой», оно бы умерло. Просто умерло.
– Да, – сказал я. – Согласен.
– Так что же случилось, а? Что произошло? И что это за чертов туман?
– Не знаю, Олли, – ответил я.

02

2
Яндекс.Метрика