Арт Small Bay

03

Мгла
Стивен Кинг

Глава 5

Джим и его приятель Майрон стояли сразу за дверями, и каждый из них держал в руках по банке «Будвайзера». Я посмотрел на Билли, увидел, что он еще спит, и укрыл его стеганой подстилкой. Он зашевелился во сне, но потом снова затих. Я взглянул на часы: было всего 12.15. Невероятно. Мне казалось, что с тех пор, как я пошел на склад искать что-нибудь, чтобы укрыть Билли, прошло по крайней мере часов пять. Но на самом деле все заняло не больше тридцати пяти минут.
Я вернулся к Олли, Джиму и Майрону. Олли тоже взял себе пива и предложил банку мне. Я одним глотком отпил половину, как утром, когда пилил деревья. Стало чуть легче.
Джим оказался Джимом Грондином, а фамилия Майрона была Ляфлер. Немного комично, но что поделаешь: на губах, подбородке и щеках Майрона-цветка засохла кровь. Подбитый глаз уже распухал. Стройная девушка в красной кофточке, проходя мимо, бросила на него настороженный взгляд. Я хотел было сказать ей, что Майрон опасен лишь для подростков, которые пытаются доказать, что уже повзрослели, но смолчал. В конце концов Олли был прав: они действительно хотели сделать как лучше, хотя делали это слепо и скорее из страха, чем из желания общего блага.
— Нам нужно будет сказать что-то людям, — начал я.
Джим открыл было рот, собираясь возразить.
— Мы с Олли не станем болтать о том, как вы посылали Норма наружу, если вы подтвердите сказанное нами о том... О том, что его утащило.
— Конечно, — подобострастно произнес Джим. — Если мы им не скажем, еще кто-нибудь пойдет на улицу. Как та женщина... которая... — Он вытер ладонью губы и торопливо приложился к банке. — Боже, что происходит?...
— Дэвид, — пробормотал Олли. — А что... — он замолчал, потом заставил себя продолжить: А что, если они заберутся внутрь? Эти щупальца.
— Каким образом? — Спросил Джим. — Вы же закрыли дверь.
— Да, — сказал Олли. — Но весь фасад магазина это — сплошная стеклянная витрина.

У меня возникло такое ощущение, словно я падаю в лифте с двадцатого этажа. Конечно, я все время это знал, но до сих пор почему-то об этом не думал. Я повернулся в ту сторону, где спал Билли, вспомнив, как обвивали щупальца Норма, и представил, что то же самое случится с Билли.
— Витринное стекло, — прошептал Майрон. — Боже милостивый!...
Я оставил их у охладителя пива, где они начали уже по второй банке, и пошел искать Брента Нортона. Нашел его разговаривающим с Бадом Брауном у кассы номер два. Оба они — Нортон, с его шикарной седеющей прической и привлекательностью уже немолодого, но еще активного мужчины, и Браун, с его строгой физиономией, — словно сошли с карикатуры из «Ньюйоркера».
Человек двадцать пять бесцельно бродили между линией касс и витриной. Некоторые выстроились вдоль стекла, вглядываясь в туман, и они напомнили мне людей, разглядывающих новостройку через щели в заборе.
Миссис Кармоди сидела на конвейерной ленте у одной из касс и курила. Ее взгляд скользнул по мне, потом ушел в сторону. Выглядела она так, будто видела сны наяву.
— Брент, — позвал я.
— Дэвид? Куда ты запропастился?
— Вот об этом-то я и хочу с тобой поговорить.
— Там, у охладителя, люди пьют пиво, — мрачно произнес Браун тоном человека, сообщающего, что во время церковной службы показывали порнографический фильм. — Я их вижу в специальное зеркало. С этим нужно покончить.
Мы с Нортоном двинулись мимо стеллажей с посудой и кухонными принадлежностями к охладителю в дальнем конце магазина. Я оглянулся через плечо, отметив, как сильно выгнулись и потрескались деревянные рамы, окантовывающие высокие прямоугольные секции витринных стекол. Одно из них, вспомнил я, уже разбилось. Неровный клин стекла вывалился из верхнего угла рамы после того странного подземного толчка. Может быть, нам удастся заткнуть дыру какими-нибудь тряпками, скажем, охапкой тех женских кофточек по 3 доллара 95 центов, что я видел у винного стеллажа...
Эти мысли оборвались внезапно, и мне пришлось зажать рот ладонью, как будто я хотел заглушить звук отрыжки. На самом деле я пытался подавить нервное хихиканье, вызванное мыслью о том, чем я собирался защититься от щупалец, утащивших Норма. Я сам видел, как одно из них — причем маленькое — давило пачку собачьих консервов, пока та просто не лопнула.
— Дэвид? Что с тобой?
— А?
— Твое лицо... Ты выглядишь так, словно придумал что-то или очень хорошее, или совсем ужасное. Тут меня как будто ударило.
— Брент, а где тот человек, который выбежал из тумана и кричал, что что-то схватило Джона Ли Фровина?
— С разбитым носом?
— Да, тот самый.
— Он потерял сознание, и мистер Браун приводит его в чувство какой-то ароматной солью из аптечки первой помощи. А что?
— Он сказал что-нибудь, когда очнулся??
— Продолжал что-то говорить про эту свою галлюцинацию. Мистер Браун отвел его в свой кабинет, а то женщины начали пугаться. Он пошел в общем-то даже охотно. Говорил что-то про стекла. Когда мистер Браун сказал, что в кабинете менеджера только маленькое окно, да и то забрано решеткой, он пошел охотно. Надо полагать, он все еще там.
— То, о чем он говорил, не галлюцинация.
— Конечно, нет.
— А тот толчок, что мы почувствовали?
— Тоже. Но, Дэвид...

Нортон напуган, напоминал я себе. Не перестарайся. На сегодня уже достаточно. С ним нужно полегче, потому что именно так он вел себя во время того дурацкого спора из-за земли. Сначала покровительственно, потом саркастически и, наконец, когда стало ясно, что он проигрывает, просто отвратительно. Не перестарайся, потому что он тебе нужен. Он, может быть, не способен завести собственную бензопилу, но если он скажет людям не паниковать, они не будут. Поэтому не перестарайся.
— Ты видишь вон те двойные двери за охладителем пива?
Он посмотрел на меня и нахмурился.
— Брент, ты меня слушаешь?
Он рассеянно взглянул на меня.
— Извини, Дэйв. Ты что-то говорил?
— Ты видишь эти двери?
— Вижу, конечно.
— Они ведут в складское помещение, расположенное вдоль всей западной стены здания. Когда Билли уснул, я пошел туда поискать, чем его можно укрыть...
Я рассказал ему все, скрыв только спор о том, стоит ли Норму выходить или нет. Я рассказал ему о том, что заползло в загрузочную дверь и чем все кончилось. Брент Нортон отказывался верить. Нет, он отказывался даже предположить, что такое может произойти. Я подвел его к Джиму, Олли и Майрону. Все трое подтвердили мои слова, хотя Джим и Майрон-цветок уже здорово накачались.
Нортон опять не поверил. Просто уперся.
— Нет, — сказал он. — Нет, нет и нет. Простите джентльмены но это совершенно невозможно. Или вы пытаетесь меня разыграть, — он одарил нас сияющей улыбкой, показывая, что не хуже других понимает шутки, — или вы все страдаете какой-то формой групповой галлюцинации.
Я начал терять самообладание, но все же сдержался. Мне нужно было думать о Билли и о том, что могло случиться или уже случилось со Стефани. Эти мысли грызли меня постоянно.
— Ладно, — сказал я. — Пошли. Там, на полу, остался кусок щупальца.
Его отрезало дверью, когда мы ее закрывали. И там ты сможешь услышать их.
Они шуршат у двери, словно ветер в зарослях плюща.
— Нет, — сказал он спокойно.
— Что? — Я действительно подумал, что ослышался. — Что ты сказал?
— Я сказал «нет». Я не пойду туда. У всякой шутки должен быть предел.
— Брент, клянусь тебе, это не шутка.
— Разумеется, вы решили пошутить, — сурово произнес он, потом посмотрел на Джима и Майрона, остановил взгляд на Олли Виксе, который выдержал его спокойно и бесстрастно, и наконец взглянул на меня. — Это то, что вы, местные, называете «животы надорвать можно»? Да, Дэвид?
— Брент... Послушай...
— Нет, это ты послушай! — голос его загремел, разносясь по магазину, и несколько человек, изнервничавшихся и бесцельно шатающихся по проходам, обернулись в нашу сторону. — Это шутка. Банановая кожура. И вы выбрали меня, чтобы я на ней поскользнулся. Никто из вас особенно не любит людей со стороны, так ведь? Вы все тут друг за друга. Также, как случилось в тот раз, когда я потащил тебя в суд, чтобы получить то, что причитается мне по праву. Ты тогда выиграл, ладно. Но как же? Ведь твой отец знаменитый художник, и это твой город, а я здесь лишь плачу налоги и трачу деньги!
Он уже не играл, отчитывая нас хорошо поставленным адвокатским голосом. Он почти кричал, готовый вот-вот совсем потерять контроль над собой. Олли Викс развернулся и пошел прочь со своим пивом. Майрон и Джим смотрели на Нортона с откровенным удивлением.
— И я должен идти туда и смотреть на какую-то резиновую игрушку за 98 центов, а эти два болвана будут стоять рядом и ржать?
— Эй, ты, полегче. Кого ты называешь болваном? — спросил Майрон.
— Я, если хочешь знать, просто счастлив, что дерево упало на твой лодочный сарай. Просто счастлив. — Нортон издевательски улыбнулся. — Его раздавило? Просто замечательно! А теперь прочь с дороги!
И он попытался отпихнуть меня, чтобы пройти. Я схватил его за руку и толкнул на охладитель.
— Прочисти уши и слушай, Брент. От этого зависят жизни людей. И жизнь моего ребенка для меня — не последнее дело. Так что ты лучше сделай, а не то, клянусь, я из тебя выколочу дерьмо.
— Ну, давай, — сказал Нортон, все еще улыбаясь с какой-то безумной бравадой во взгляде. — Покажи всем, что ты сильный и смелый и можешь избить человека с больным сердцем, который тебе в отцы годится.
— Вмажь ему! — прорычал Джим. — Хрен с ним и с его больным сердцем. Я думаю, что у этого паршивого нью-йоркского крючкотвора вообще нет сердца.
— Не лезь, — сказал я Джиму и наклонился к Нортону. — Прекрати кипятиться. Ты прекрасно знаешь, что я говорю правду.
— Я... ничего такого... не знаю, — сказал он, тяжело дыша.
— Если бы это случилось в другое время и в другом месте, я бы отвязался от тебя. Но сейчас ты напуган, и я не держу на тебя зла за твои слова. Я тоже боюсь, но ты мне нужен, черт побери! Дошло до тебя? Ты мне нужен!
— Отпусти меня!
Я схватил его за рубашку и встряхнул.
— Ты что, ничего не понял? Люди начнут выходить из магазина и наткнутся прямо на это чудовище! Понял ты наконец, черт побери?
— Отпусти меня!
— Нет. До тех пор, пока ты не пойдешь со мной и не посмотришь.
— Я сказал тебе — нет! Это все обман, шутка, и я не настолько глуп, чтобы...
— Тогда я потащу тебя силой.

Я схватил его за плечо и за шею. Шов рубашки на одном из рукавов не выдержал и с легким треском разошелся. Я потащил его к дверям склада. Нортон издал сдавленный крик. Поблизости собралось человек 15 или 18, но никто не подошел и не собирался вмешиваться.
— Помогите! — закричал Нортон, выпучив глаза за стеклами очков. Его прическа снова рассыпалась. Люди шаркали ногами и наблюдали.
— Что ты кричишь? — прошипел я ему в ухо. — Это же всего лишь шутка. Именно поэтому я взял тебя с собой в город, когда ты попросил, и поэтому доверил тебе перевести Билли через автостоянку. Все потому, что у меня тут был заготовлен туман; я арендовал специальную машину в Голливуде за 15.000 долларов и еще заплатил 8.000 за доставку — все для того, чтобы тебя разыграть. Прекрати вести себя как идиот и открой глаза.
— От-пу-сти! — провыл Нортон, когда мы были почти у дверей.
— Ну-ка, ну-ка! Что там такое? Что вы делаете? — расталкивая толпу, появился Браун.
— Заставьте его отпустить меня, — хрипло попросил Нортон. — Он сошел с ума.
— Нет. Хотел бы я, чтобы так было, но это не так, — вступился за меня Олли, и я был готов молиться на него. Он прошел между стеллажами позади нас и остановился напротив Брауна. Взгляд Брауна упал на банку пива, которую Олли держал в руке.
— Ты пьешь! — произнес он, и в голосе его послышалось удивление, не лишенное, впрочем, нотки удовлетворения. — Ты потеряешь за это работу!
— Брось, Бад, — сказал я, отпуская Нортона. — Сейчас чрезвычайные обстоятельства.
— Правила _п_о_к_а_ никто не отменял, — самодовольно произнес Браун. — Я позабочусь, чтобы руководство компании узнало о случившемся. Это моя обязанность.
Нортон тем временем отбежал в сторону и остановился там, заправляя рубашку. Взгляд его метался между Брауном и мной.
— Эй! — неожиданно крикнул Олли басовитым и громким голосом. Я никогда бы не подумал, что этот полный, но мягкий и скромный человек может говорить таким голосом. — Эй! Вы все! Идите сюда и слушайте! Это касается всех вас! — Он взглянул на меня спокойно и спросил, совершенно игнорируя Брауна: — Я правильно делаю?
— Да.

Люди начали собираться. Толпа зрителей, наблюдавших за моим спором с Нортоном, сначала удвоилась, потом утроилась.
— Вам всем следует кое-что узнать... — начал Олли.
— Немедленно поставь пиво на место, — перебил его Браун.
— Немедленно заткнись, — сказал я и шагнул к нему. Браун тут же сделал шаг назад.
— Я не знаю, что некоторые из вас думают, — сказал он, — но могу пообещать, что все происходящее здесь будет доложено руководству «Федерал фудс компани»! Все! И я хочу, чтобы вы поняли, что за этим, возможно, последует судебное разбирательство! Губы Брауна скривились в нервной гримасе, и мне стало его жаль. Он пытался справиться с ситуацией. Точно так же, как Нортон поставил сам себе мысленный барьер. Как Майрон и Джим, пытавшиеся превратить все в мужскую браваду: если мы починим генератор, туман сам разойдется... Браун поступал по-своему: он защищал магазин.
— Давай записывай фамилии, — сказал я. — Только молчи.
— Я запишу много фамилий, — ответил Браун, — и твоя будет в списке первой, ты, «богема».
— Мистер Дрейтон должен сказать вам что-то важное, — объявил Олли, — и я думаю, всем вам стоит прислушаться на тот случай, если вы собираетесь отправиться домой.
Я рассказал им обо всем, что произошло, примерно так же, как рассказывал Нортону. Сначала некоторые смеялись, но к концу рассказа всех охватило глубокое беспокойство.
— Это все ложь, как вы понимаете, — Нортон попытался голосом усилить значение своих слов, но перестарался. И этому человеку я рассказал первому, надеясь заручиться его умением убеждать. Как я ошибся!
— Конечно, все это ложь! — воскликнул Браун. — Бред! Откуда, по-вашему, взялись эти щупальца, мистер Дрейтон?
— Я не знаю, но они есть. И...
— Я подозреваю, что они появились из этих вот пивных банок. Эта реплика вызвала смех, но его тут же заглушил сильный скрипучий голос миссис Кармоди.
— Смерть! — выкрикнула она, и смеявшиеся быстро замолчали. Она вошла в центр неровного круга. Ее канареечные брюки, казалось, сами излучали свет, огромная сумка болталась у массивного бедра. Черные глаза смотрели высокомерно и сверкали остро и зло, как глаза сороки. Двое симпатичных девчонок лет 16 с надписями «лесной лагерь» на спинах белых маек из искусственного шелка испуганно отскочили в сторону.
— Вы слушаете и не слышите! Слышите и не верите! Кто из вас хочет выйти наружу и убедиться самостоятельно? — Она обвела взглядом всех собравшихся, потом посмотрела на меня. — И что вы предполагаете делать, мистер Дэвид Дрейтон? Что, вы считаете, можно сделать?
Она осклабилась, словно персонаж из фильма ужасов, и продолжила:
— Это конец, говорю я вам! Конец всему! Перст божий вывел строку приговора не огнем, а туманом. Земля разверзлась и исторгла чудовищ...
— Остановите ее кто-нибудь! — нервно выкрикнула одна из девчонок, расплакавшись. - Я боюсь...
— Достаточно, миссис Кармоди! — Олли схватил ее за руку. — Хватит!
— Отпустите меня! Это конец, говорю я вам! Это — смерть!
— Все ложь, — убежденно сказал Нортон. — Вы просто сговорились, вот и все.
— В то, что ты рассказал, невозможно поверить, — заявил Браун.
— Ах так... — ответил я. — Пойдем на склад. Сам увидишь. И услышишь.
— Покупателям не положено...
— Бад, — устало сказал Олли, — сходи с ним.
— Ладно, — согласился Браун. — Мистер Дрейтон, давайте наконец покончим с этим вопросом.
Оттолкнув двери, мы вошли в темноту.
Звук, идущий снаружи, был неприятный, даже зловещий.
Браун тоже это почувствовал, несмотря на всю свою твердолобую американскую манерность. Он тут же схватил меня за руку, дыхание его на мгновение перехватило, потом он снова задышал, но уже как-то хрипло.

Низкий шепчущий звук доносился со стороны загрузочной двери, почти ласкающий звук. Я провел ногой по полу, задел один из фонариков, наклонился, подобрал его и включил. Лицо Брауна застыло, хотя он еще ничего не видел, только слышал. Но я видел и мог представить себе, как щупальца извиваются и ползают по гофрированной стальной поверхности двери, словно живые лианы...
— Ну, что ты теперь думаешь? Невозможно поверить?
Браун обвел взглядом разбросанные коробки и пакеты.
— Это все они натворили?
— Да. По большей части они. Иди сюда.
Он с неохотой подошел. Я направил луч фонарика на сжавшийся свернутый кусок щупальца, лежавший рядом со шваброй. Браун наклонился.
— Не трогай, — сказал я. — Оно может быть еще живо. Он быстро выпрямился. Я подобрал швабру, взяв ее за щетку, и потыкал щупальце рукояткой. На третий или четвертый раз оно разогнулось лениво, показав две целые присоски и неровный сегмент третьей. Потом обрубок молниеносно сжался и замер. Браун издал какой-то утробный звук, словно его затошнило.
— Достаточно?
— Да, — выдохнул он. — Пойдем отсюда.
Мы проследовали за прыгающим лучом к дверям и вышли в торговый зал.
Все лица повернулись к нам, гул голосов стих. Лицо Нортона стало похожим на старый сыр. Глаза миссис Кармоди заблестели. Олли продолжал пить пиво, и по его лицу все еще сбегали капельки пота, хотя в магазине было уже не жарко. Двое девчонок с надписями «лесной лагерь» на Майках прижались друг к другу, как молодые лошадки перед грозой. Я видел только глаза. Так много глаз. «Я мог бы написать их», — неожиданно подумал я, холодея. Не лица, а одни глаза в полумраке. Я мог бы написать их, но никто не поверит, что такое бывает в действительности.

Глава 6

Следующие несколько часов прошли словно во сне. За подтверждением Брауна последовала долгая полуистеричная дискуссия. Впрочем, может быть, она длилась не так долго, как мне показалось. Просто у людей возникла мрачная необходимость переживать полученную информацию, взглянуть на нее со всех сторон и потрепать, как собака треплет кость, чтобы добраться до костного мозга. Люди начинают верить медленно. То же самое вы можете наблюдать на любом городском собрании в Новой Англии.
«Общество верящих в плоскую землю» — так я обозвал группу людей во главе с Нортоном, не поверивших моему рассказу. Нортон снова и снова повторял, что всего четыре свидетеля якобы видели, как носильщика унесли «щупальца с планеты икс». В первый раз это вызвало смех, но быстро приелось.
Наконец, когда дискуссия с «обществом верящих в плоскую землю», состоявшей из десяти человек, стала слишком острой, Олли не выдержал:
— Если вы нам не верите, мистер Нортон, это ваше дело. Я вам подскажу, что вы можете сделать. Вы выйдите через главный вход и пройдите за магазин. Там гора пустых банок из-под пива и бутылок от содовой. Мы с Нормом и Бадди выставили их туда сегодня утром. Вы прихватите пару бутылок, и мы убедимся, что вы действительно там были. Если вы это сделаете, я обещаю, что первый сниму и съем свою рубашку...

Нортон начал багроветь. Олли продолжал добивать его тем же самым ровным мягким голосом:
— ...Своими разговорами вы только вредите, вот что я вам скажу. Здесь есть люди, которые хотят пойти домой, чтобы удостовериться, что их семьи в порядке. У меня у самого сестра с годовалым ребенком дома в Нейплсе, и я, конечно, хотел бы проверить, как она там. Но если люди поверят вам и начнут расходиться, с ними случится то же самое, что с Нормом.
Но Нортон не принял предложения Олли, и никто не принял. Они его маленькое «общество», уменьшившееся теперь на несколько человек, отошли к прилавку с готовыми мясными продуктами. Один из них при этом задел Билли за ногу, и он проснулся.
Я хотел уложить его снова, но Билли прижался ко мне и прошептал:
— Не надо, папа. Пожалуйста.
Я разыскал тележку и посадил его на сиденье для детей. Это было бы забавно, если бы не его бледное лицо, темные волосы, сбившиеся на лоб, и грустные глаза.
В отсутствие «общества верящих в плоскую землю» дискуссия нашла себе новый громоотвод. И теперь в этой роли оказалась миссис Кармоди.
При тусклом освещении в своем ослепительном канареечном костюме, с раздувшейся сумкой и позвякивающей кольчугой бижутерии из черепаховой кости и адамантина, она здорово походила на ведьму. Лицо ее прочертили глубокие вертикальные морщины. Серые, мелко завитые волосы удерживались на месте тремя роговыми гребнями и были собраны сзади в пучок, а сжатые губы выглядели словно отрезок узловатого каната.
— Нет защиты против воли божьей! И того, что произошло, следовало ожидать. Я видела знамение. Здесь есть те, кому я говорила это, но нет таких, кто был бы настолько слеп, что не увидел бы сам.
— Ну и что? Что вы предлагаете? — перебил ее Майк Хатлен, член городского управления, хотя сейчас, в своей яхтсменской шапочке и «бермудах» с отвисшим задом, он на официальное лицо никак не походил. Он пил пиво, что теперь делали уже почти все мужчины. Бад Браун давно прекратил протестовать, но тем не менее записывал фамилии, стараясь уследить за всеми сразу.
— Предлагаю — эхом откликнулась миссис Кармоди, поворачиваясь к Хатлену. — Я предлагаю, чтобы ты, Майк Хатлен, готовился встретить своего господа. — Она обвела взглядом всех собравшихся. — Готовьтесь встретить своего господа!
— Готовьтесь встретить кучу дерьма! — пьяным голосом пробормотал Майрон Ляфлер из-за охладителя. — Старуха, у тебя, наверное, язык подвешен посередине, чтобы ты могла трепать им с двух сторон.
Послышался одобрительный ропот. Билли нервно оглянулся, и я положил руку ему на плечо.
— Нет, я все-таки скажу свое слово! — прокричала миссис Кармоди. Верхняя губа ее вытянулась вверх, открывая кривые зубы, желтые от никотина, и мне вспомнились пыльные чучела животных из ее магазина, вечно лакающие воду из зеркала, изображающего ручей.
— Сомневающиеся будут сомневаться до самого конца! Но чудовища заберут этого заблудшего! Чудовища из тумана! Мерзость из дурных снов! Ты сомневаешься? Тогда выйди на улицу!
— Миссис Кармоди, вам придется прекратить это, — сказал я. — Вы пугаете моего ребенка.
Какой-то мужчина с маленькой девочкой поддержал меня. Девчонка с пухлыми ножками и ободранными коленками прижалась к его животу и закрыла уши руками.
— У нас есть только один шанс, — провозгласила миссис Кармоди.
— Какой, мадам? — вежливо спросил Майк Хатлен.
— Жертвоприношение, — ответила она и, мне показалось, улыбнулась в полумраке. — Кровавое жертвоприношение...

«Кровавое жертвоприношение» — слова будто повисли в воздухе, медленно поворачиваясь. Даже сейчас, когда я знаю, что это не так, я говорю себе, что она, может быть, имела в виду чью-нибудь собачку. Две как раз бегали по залу, несмотря на правила, запрещающие приводить собак в помещение магазина.
Она открыла рот, собираясь что-то добавить, но в этот момент небольшого роста мужчина в красных спортивных брюках и опрятной футболке ударил ее по лицу. Мужчина с аккуратным, словно по линейке, пробором слева, в очках — типичный турист из тех, что наезжают сюда летом.
— Немедленно прекратите эти грязные речи, — сказал он мягким невыразительным голосом.
Миссис Кармоди подняла руку к губам, потом вытянула ее в нашу сторону в молчаливом обвинении. На ладони была кровь, но ее черные глаза светились, казалось, каким-то сумасшедшим ликованием.
— Давно напрашивалась! — выкрикнула из толпы женщина. — Я бы и сама с удовольствием это сделала!
— Они доберутся до вас, — миссис Кармоди протянула к нам окровавленную ладонь. — Не сейчас... Вечером. Ночью, когда опустится темнота. Они придут в ночи и возьмут кого-нибудь еще... Ночью они придут! И вы услышите, как они ползут и скребутся. И когда они придут, вы еще будете умолять мать Кармоди подсказать вам, что делать.
Мужчина в красных спортивных брюках медленно поднял руку.
— Ну, ударь меня, — прошептала она, улыбаясь окровавленными губами.
Рука дрогнула.
— Ударь, если посмеешь.
Рука опустилась, и миссис Кармоди пошла прочь. Билли заплакал, прижавшись лицом ко мне, как только что плакала маленькая девочка.
— Я хочу домой, — сказал он. — Я хочу к маме.
Я утешал его как мог. Но, наверное, я мог не очень многое.

В конце концов темы разговоров стали менее пугающими и обескураживающими. Кто-то упомянул витринные стекла, наиболее уязвимое место супермаркета. Майк Хатлен спросил, как еще можно проникнуть в магазин, и Олли с Брауном тут же перечислили: две загрузочные двери, кроме той, что открывал Норм, главный вход. И окно с толстым армированным стеклом в кабинете менеджера.
Разговор этот произвел странный эффект. Опасность стала казаться более реальной, но в то же время все почувствовали себя значительно лучше. Это стало заметно даже по Билли. Он спросил меня, можно ли ему сходить взять плитку шоколада, и я разрешил ему при условии, что он не будет подходить к окнам.
Когда Билли отошел подальше, мужчина, стоявший рядом с Майком Хатленом, сказал:
— Что будем делать с окнами? Старую леди, может быть, действительно бешеный клоп укусил, но она права насчет того, что ночью кто-то может вломиться.
— А вдруг туман к тому времени разойдется? — спросила какая-то женщина.
— Вряд ли, — сказал мужчина.
— Есть какие-нибудь идеи? — спросил я у Бада и Олли.
— Минутку, — вымолвил мужчина, стоявший рядом с Хатленом. — Я — Ден Миллер из Линна, штат Массачусетс. Вы меня не знаете — не было повода познакомиться. Мой дом на озере Хайтлэнд, и я купил его только в этом году. Содрали с меня черт знает сколько, но я просто должен был его купить. — Он рассмеялся. — Я вот о чем хотел сказать. Там, в углу, я видел целую гору мешков с удобрениями и подкормкой для газонов. Фунтов по 25 каждый. Мы можем сложить из них баррикаду. Оставим амбразуры, чтобы смотреть...
Люди начали возбужденно обсуждать предложение. Я едва сдержался, чтобы не высказать то, что вертелось у меня на языке. Миллер был прав. Можно сложить эти мешки у витрин — это никому не повредит и, возможно, даже будет какая-то польза. Но мои мысли постоянно возвращались к воспоминанию о том, с какой легкостью щупальце разделалось с упаковкой концентрата для собак...
Все начали расходиться, намереваясь приняться за дело, и Миллер закричал:
— Стойте! Стойте! Пока мы все здесь, давайте попробуем решить остальные вопросы!
Люди вернулись, и человек 50 — 60 собралось в углу между охладителем, дверью в складское помещение и мясным прилавком. Билли просочился сквозь толпу и протянул мне плитку шоколада.
— Хочешь, папа?
— Спасибо. — Я откусил кусочек.
— Может быть, это глупый вопрос, — продолжил Миллер, — но нужно все выяснить до конца. У кого-нибудь есть оружие?
Все замолчали, поглядывая друг на друга и пожимая плечами. Седой старик, представившийся Эмброузом Корнеллом, сказал, что у него в багажнике машины есть охотничье ружье.
— Если хотите, я попробую его достать.
— Сейчас, я думаю, — сказал Олли, — это не лучшая идея, мистер Корнелл.
— Подождите минутку, — произнесла женщина в красной кофточке и зеленых брюках. У нее были светлые, песочного цвета волосы и спортивная фигурка. Короче, очень привлекательная молодая леди. Она расстегнула сумочку и достала оттуда средних размеров револьвер. Толпа издала глухой возглас удивления, словно на их глазах фокусник проделал какой-то особенно эффектный трюк. Женщина, и так уже пунцовая, покраснела еще сильнее. Она покопалась в сумочке и извлекла оттуда коробку патронов.
— Аманда Дамфрис, — представилась она Миллеру. — Этот пистолет... Это идея мужа. Он считал, что мне обязательно нужно оружие для самозащиты. Я ношу его уже два года незаряженным...
— Ваш муж здесь, мадам?
— Нет, он в Нью-Йорке. Он часто ездит туда по делам и поэтому хотел, чтобы у меня было оружие.
— Что ж, — сказал Миллер, — если вы умеете им пользоваться, то пусть оно лучше останется у вас.
— Я стреляла всего один раз в жизни, в тире...
Миллер взял у нее револьвер и, осмотрев, отщелкнул барабан. Проверил, действительно ли он не заряжен.
— О'кей, — сказал он. — У нас есть оружие... Кто хорошо стреляет?
Все промолчали. Потом Олли неохотно сказал:
— Я довольно часто тренируюсь. У меня дома «кольт» 45-го калибра и «лама» 25-го.
— Ты? — удивился Браун. — Ха! Ты к вечеру так налижешься, что и видеть-то ничего не будешь.
— Почему бы тебе не заткнуться и не заняться своими списками? — предложил Олли внятно и отчетливо.
— Это, может быть, тоже покажется вам глупым, — продолжал Миллер, повернувшись к Брауну с его записями и Олли с пивом, — но нет ли здесь чего-нибудь вроде огнемета?
— У-у-у, дьявол! — вырвалось у Бадди Иглтона, и он тут же покраснел, как до него Аманда Дамфрис.
— Что такое? — спросил Майк Хатлен.
— М-м-м... До прошлой недели у нас был целый ящик таких маленьких паяльных ламп. Из тех, что обычно используют дома, чтобы запаять протекающую трубу, или глушитель автомашины, или что-нибудь в этом духе... Вы помните их, мистер Браун?
Тот мрачно кивнул.
— Распроданы? — спросил Миллер.
— Нет, они совсем не пошли. Мы продали всего три или четыре штуки и отослали остальные обратно. Вот зараза!.. виноват... Жаль... — покраснев так, что его щеки стали чуть ли не фиолетовыми, Бадди Иглтон снова смешался с толпой.

У нас, конечно, были спички, соль (кто-то смутно припоминал, что он когда-то слышал, что всяких кровососов и прочую нечисть вроде бы нужно посыпать солью), различные щетки и швабры с длинными ручками. Многие все еще бодрились, но я поймал взгляд Олли и заметил в нем спокойную безнадежность, которая хуже страха. И он, и я видели эти щупальца. И мысль о том, что мы будем бросать в них соль или отбиваться швабрами, казалась даже забавной, но забавной, как страшная карикатура.
— Майк, — сказал Миллер, — почему бы тебе не возглавить это маленькое мероприятие — укладывать мешки? Я хочу еще переговорить с Олли и Дэйвом.
— С удовольствием. — Хатлен хлопнул Дена Миллера по плечу. — Кто-то должен из нас взять на себя командование, и у тебя это отлично получилось. Добро пожаловать в наш город.
— Означает ли это, что я получу скидку с налогов? — попытался пошутить Миллер. Внешне он напоминал петуха: маленький, подвижный, с редеющей рыжей шевелюрой. Вообще Миллер был из тех, кто не может не понравиться при первом знакомстве и так же легко разонравиться, когда пообщаешься с ним некоторое время. Из тех, кто знает, как делать абсолютно лучше вас.
Доев шоколад, я взял банку пива, чтобы запить сладкое.
— Вот что я думаю, — сказал Миллер. — Надо отрядить полдюжины человек обматывать швабры тряпками и обвязывать веревками. Потом надо будет приготовить несколько канистр с жидкой растопкой для угля. Если срезать с них крышки, можно очень быстро делать факелы.
Я кивнул. Идея была хорошей. Хотя наверняка недостаточно хорошей в глазах тех, кто видел, как щупальца утащили Норма. Но в любом случае факелы лучше, чем соль.
— По крайней мере, им будет чем себя занять, — сказал Олли.
Губы Миллера сжались.
— Дела настолько плохи?
— Вот именно, — подтвердил Олли.

03

3
Top Mail.ru