Арт Small Bay

06

Мгла
Стивен Кинг

Глава 11

Мы с Олли сходили на склад и принесли еще штук шесть подстилок, таких же, какой я укрыл Билли. Теперь на них спали люди. Потом мы притащили несколько тяжелых ящиков с апельсинами и вчетвером затолкали их на мешки напротив разбитого окна. Этим птицеподобным тварям пришлось бы поработать, чтобы сдвинуть ящики: каждый из них весил фунтов девяносто.
Но «птицы» и розовые твари были не единственными, кто таился в тумане. Были еще щупальца, утащившие Норма. И обгрызенный конец веревки тоже заставлял кое о чем задуматься. Было, наконец, то существо, что издавало низкий гортанный рев. До нас время от времени доносились эти звуки, чаще издалека, хотя кто может сказать, как далеко это «издалека», когда туман гасит все звуки? А иногда они раздавались так близко, что тряслось здание, и, казалось, что сердце вдруг наполняется ледяной водой.
Билли зашевелился во сне и застонал. Я погладил его по голове, и он простонал чуть громче, но потом, похоже, снова уплыл в менее опасные воды сновидений. С наступлением темноты мне самому удалось поспать лишь часа полтора.
Не только мы с Билли спали плохо. Одни вскрикивали во сне, другие продолжали кричать, уже проснувшись. Пиво исчезло из охладителя с огромной скоростью. Бадди Иглтон без комментариев подвез со склада еще несколько ящиков. Майк Хатлен сказал мне, что кончился «соминекс». Полностью. Видимо, некоторые брали снотворное по шесть-восемь бутылочек.
– Есть еще «нитол», – сказал он. – Хочешь, Дэвид?
Я покачал головой.

В проходе у кассы номер пять обосновались наши пьянчуги. Их было человек семь, все из других штатов, кроме Лу Таттингера, работавшего на мойке машин. Лу, как говорится, никогда долго не искал повода, чтобы понюхать пробку. Вся винная бригада анестезировала себя уже довольно прилично.
Да. Еще было человек шесть-семь, которые сошли с ума. Не совсем точный термин, но я не могу придумать лучшего. Эти люди впали в полнейшую апатию без помощи пива, вина или пилюль. Пустыми, блестящими, как медная дверная ручка, глазами смотрели они вокруг. Твердый бетон реальности дал трещину в каком-то немыслимом землетрясении, и эти бедняги в нее провалились. Со временем они могли бы оправиться. Если было бы время.
Остальные приноровились к ситуации, сделав собственные выводы и компромиссы, порой несколько странные. Миссис Репплер, например, была уверена, что это сон. Так, по крайней мере, она сказала. Но сказала с убеждением.

Глава 12

Около четырех Билли проснулся и огляделся вокруг сонными непонимающими глазами.
– Мы еще здесь?
– Да, родной, – сказал я. – Еще здесь.
Он заплакал слабо, беспомощно, и это было ужасно. Аманда проснулась и поглядела на нас.
– Эй, малыш, – сказала она, мягко обнимая Билли. – Придет утро, и все будет гораздо лучше.
– Нет, – упрямо ответил Билли. – Не будет. Не будет. Не будет...
– Тс-с-с, – сказала она, глядя на меня поверх его головы. – Тебе давно пора спать.
– Я хочу к маме!
– Знаю, малыш, – сказала Аманда. – Конечно.
Пристроившись к ней, Билли повертелся немного и лег так, чтобы ему было видно меня. Какое-то время он смотрел на меня, потом снова уснул.
– Спасибо, – сказал я. – Может быть, вы ему были нужны.
– Он меня даже не знает.
– Это неважно.
– А что, вы думаете, будет дальше? – спросила она, не сводя с меня твердого взгляда своих зеленых глаз. – Что вы действительно думаете?
– Спросите меня утром.
– Я спрашиваю сейчас.

Я уже собрался было ответить, но тут из темноты, словно нечто из рассказов ужасов, материализовался Олли Викс. В руках он держал направленный в потолок фонарь с обернутой вокруг отражателя женской кофточкой, и приглушенный свет отбрасывал на его лицо странные тени.
– Дэвид, – прошептал он.
Аманда взглянула на него, сначала встревоженно, потом снова испуганно.
– Что такое, Олли? – спросил я.
– Дэвид, – повторил он. – Пойдем. Пожалуйста.
– Я не хочу оставлять Билли. Он только что уснул.
– Я побуду с ним, – сказала Аманда. – Вы идите. – Потом добавила чуть тише: – Боже, это никогда не кончится.

Глава 13

Я пошел вслед за Олли. Он направлялся к складскому помещению и, проходя мимо пивного охладителя, схватил банку пива.
– Олли, что случилось?
– Я хочу, чтобы ты сам увидел.
Мы прошли за двойные двери, и створки закрылись за нами, чуть всколыхнув воздух. Здесь было холодно. Место это совсем мне не нравилось после того, что случилось с Нормом. Кроме того, я вспомнил, что где-то здесь все еще валяется отрубленный кусок щупальца.
Олли убрал закрывающую отражатель кофточку и направил луч фонарика вверх. В первый момент мне показалось, что кто-то подвесил на обогревательную трубу под потолком два манекена. Знаете, детские шуточки в канун дня всех святых?..
Затем я увидел ноги, висящие в семи дюймах от бетонного пола, и две кучи разбросанных картонных коробок. Я взглянул вверх, и в горле у меня начал подниматься крик, потому что там были лица, но не манекенов. Обе головы свернулись набок, словно их хозяева смеялись над какой-то жутко забавной шуткой, так смеялись, что лица их посинели.
Оба были в военной форме. Те самые молодые солдаты, которых я заметил еще вначале, но потом потерял из вида в сутолоке событий. Солдаты из...

Крик. Я ощущал, как он поднимается у меня в горле, словно стон полицейской сирены, но тут Олли схватил меня за руку над локтем.
– Не кричи, Дэвид. Кроме нас с тобой, никто еще не знает. И лучше будет, если так и останется.
Как-то я справился с собой и проговорил:
– Это солдаты...
– Из Проекта «Стрела», – сказал Олли. – Точно.
Что-то холодное ткнулось мне в руку. Банка пива.
– На, выпей. Полегчает.
Я осушил ее мигом, и Олли начал рассказывать.
– Я пришел посмотреть, нет ли еще здесь баллонов для гриля мистера Маквея. И увидел их.
– Но почему?..
– Я думаю, ты знаешь, почему. Конечно, летние туристы, вроде этого парня Миллера, не поймут, но здесь есть и местные, которые вполне могут догадаться.
– Проект «Стрела»?
– Я целыми днями стою у касс, – сказал Олли, – и многое слышу. Всю весну до меня доходили разные слухи про эту чертову «Стрелу», но ни одного хорошего.
Я вспомнил, как Билл Джости наклонился к окну моей машины, дохнув мне в лицо теплым алкогольным перегаром... «Не просто атомы, а д_р_у_г_и_е атомы».
– Я слышал кое-что. Сразу от нескольких людей, – продолжал Олли. – Джастин Робардс, Ник Точай, Бен Майклсон. В маленьких городах секретов не бывает. Что-то обязательно всплывает. Иногда это как родник: он просто выбивается из-под земли, и никто не знает, откуда он взялся. Ты что-то услышал в библиотеке, передал кому-то другому. Или на пристани в Харрисоне... Бог знает, где еще и почему. Но все лето я слышу: Проект «Стрела», Проект «Стрела»...
– Но эти двое... – сказал я. – Боже, Олли, они еще совсем мальчишки.
– Во Вьетнаме такие мальчишки отрезали у местных уши. Я был там. Я видел.
– Но... Что заставило их сделать это?
– Я не знаю. Может быть, они что-то знали. Или догадывались. Но они, видимо, понимали, что люди в конце концов начнут задавать им вопросы.
– Если ты прав, – сказал я, – то это должно быть что-то действительно кошмарное.
– Буря, – сказал Олли ровным голосом. – Может быть, там что-то повредило во время бури. Может, случилась какая-то катастрофа. Кто знает, чем они там занимались? Некоторые утверждали, что там экспериментировали с высокомощными лазерами и мазерами. А иногда я слышал про термоядерную энергетику. Вдруг они... Прокололи дыру в какое-нибудь другое измерение?
– Бред, – сказал я. – Но сейчас перед нами другая проблема. Что мы будем делать?
– Я думаю, надо срезать их и спрятать, – тут же предложил Олли. – Завалить их чем-нибудь, что никому не понадобится. Собачьими консервами, стиральным порошком или еще чем. Если люди об этом узнают, будет только хуже. Именно поэтому я к тебе и пришел, Дэвид. Я никому больше не мог довериться.
– Как нацистские военные преступники, – пробормотал я, – которые кончали с собой в камерах...
– Да. Я об этом тоже подумал.

Мы замолчали, и неожиданно снаружи из-за стальной загрузочной двери снова донеслись скребущие звуки щупалец, ползающих у входа. Мы невольно встали ближе друг к другу, и я почувствовал, как по коже у меня бегают мурашки.
– Быстро закончим – и обратно, – сказал Олли. В свете фонаря тускло блеснуло его сапфировое кольцо. – Я хочу убраться отсюда поскорей.
Олли со щелчком открыл свой нож, удобный для того, чтобы вскрывать картонные коробки. И разумеется, перерезать веревки.
– Ты или я? – спросил он.
– Каждому по одному, – ответил я, проглотив комок в горле.
Когда мы вернулись, подступала заря. Чернота в проемах между мешками с удобрениями очень неохотно уступила место густому серому цвету, потом желтоватому и наконец яркой безликой матовой белизне экрана кинотеатра на открытом воздухе. Майк Хатлен спал в складном кресле, которое он неизвестно где выкопал. Ден Миллер сидел неподалеку на полу и уминал пончик, посыпанный сахарной пудрой.
– Садитесь, мистер Дрэйтон, – пригласил он. – Берите пончик. – Он протянул мне коробку.
Я покачал головой.
– Эта сахарная пудра – верная смерть. Хуже сигарет.
– Тогда возьмите два, – сказал он, рассмеявшись.
Я с удивлением обнаружил, что во мне тоже осталось немного смеха. Он выманил его из меня, и этим мне понравился. Я взял два пончика, и они оказались довольно приятными на вкус. После них я выкурил сигарету, хотя обычно не курю по утрам.
– Мне надо к сыну, – сказал я. – Он скоро проснется.
Миллер кивнул.
– Эти розовые жуки... – сказал он. – Все исчезли. И птицы. Хэнк Ваннерман говорит, что последняя ударилась в окно около четырех. Видимо, этот зверинец гораздо активнее, когда темно.
– Брент Нортон так бы не сказал, – заметил я. – И Норм.

Он снова кивнул, помолчал, потом закурил сигарету и взглянул на меня.
– Мы долго не можем здесь оставаться, Дрэйтон, – сказал он.
– Здесь полно еды. И есть что пить.
– Запасы к этому делу не имеют никакого отношения, как ты сам прекрасно понимаешь. Что мы будем делать, если одна из этих больших зверюг решит к нам вломиться? Вместо того, чтобы просто топать по ночам снаружи? Будем отгонять ее швабрами и угольной растопкой?
Конечно же, он был прав. Может быть, туман защищал нас в какой-то степени. Прятал. Но не исключено, что это ненадолго, и, кроме того, меня тревожили и другие соображения. Мы пробыли в «Федерал фудс» примерно восемнадцать часов, и я уже чувствовал, как что-то вроде летаргии охватывает меня, что-то очень похожее на оцепенение, которое я ощущал, заплыв слишком далеко. Хотелось остаться, не рисковать, заботиться о Билли, подождать, вдруг туман разойдется, и все станет по-прежнему.
То же самое я видел на других лицах, и мне пришло в голову, что сейчас в супермаркете есть люди, которые не уйдут отсюда ни при каких обстоятельствах. После того, что случилось, одна мысль о том, что нужно выйти за дверь, заморозит их.
Миллер следил, вероятно, как эти мысли отражаются на моем лице, потом сказал:
– Когда появился этот чертов туман, здесь было человек 80. Из этого количества вычти носильщика, Нортона, четверых, что были с ним, и Смолли. Останется 73.
«А если вычесть еще двух солдат, что лежат теперь под мешками щенячьей кормежки, останется 71.»
– Затем вычти людей, которые просто свихнулись, – продолжал он. – Их человек 10 - 12. Скажем, 10. Останется 63. Но... – Он поднял испачканный в сахарной пудре палец. – Из этих 63 человек 20 никуда не пойдут, даже если их тащить и толкать.
– И что все это доказывает?
– Что надо отсюда выбираться, вот и все. Я иду около полудня, наверное. И собираюсь взять с собой столько людей, сколько пойдут. Я бы хотел, чтобы ты и твой парень пошли со мной.
– После того, что случилось с Нортоном?
– Нортон пошел, как баран на бойню. Это не означает, что я или люди, которые пойдут со мной, должны поступать так же.
– Как ты можешь этому помешать? У нас один револьвер.
– Хорошо, хоть один есть. Но если нам удастся пройти через перекресток, может быть, мы попадем в «Спортменс эксчейндж» на Мэйн-стрит.
Там оружия больше чем достаточно.
– Тут на одно «если» и на одно «может быть» больше чем нужно.
– Дрэйтон, – сказал он, – мы вообще попали в довольно сомнительную ситуацию.

Это у Миллера легко сорвалось с языка, но у него не было маленького сына, о котором нужно заботиться.
– Слушай, давай пока все это оставим, о'кей? Я не очень много спал сегодня ночью, зато имел возможность о многом подумать. Хочешь, поделюсь?
– Конечно.
Он встал и потянулся.
– Пойдем пройдемся со мной к окну.
Мы прошли вдоль касс, около хлебных полок и остановились у одного из проемов.
– Все эти твари исчезли, – сказал нам дежуривший там мужчина.
Миллер хлопнул его по спине.
– Можешь сходить выпить кофе. Я постою за тебя.
– О'кей. Спасибо.
Он ушел, и мы с Миллером подошли к проему.
– Скажи мне, что ты там видишь, – попросил он.
Я посмотрел в окно. Очевидно, одна из летающих тварей опрокинула ночью мусорный бак, рассыпав по асфальту бумажки, банки и пластиковые стаканчики. Чуть дальше исчезал в тумане ряд ближайших к магазину автомашин. Больше я ничего не видел и так ему и сказал.
– Вот тот голубой пикап «шевроле» – мой, – сказал он, указывая рукой, и я различил в тумане намек на что-то голубое.
– Но если ты помнишь, вчера, когда ты подъезжал, стоянка была почти полна, не так ли?
Я взглянул на свой «скаут», вспоминая, что мне удалось поставить машину близко ко входу только потому, что кто-то освободил место, и кивнул.
– А теперь, Дрэйтон, – сказал Миллер, – присоединим к этому факту еще кое-что. Нортон и его четверка... Как ты их называл?
– «Общество верящих в плоскую землю».
– Отлично. Прямо в точку. Они выбрались, так? И прошли почти всю длину веревки, а потом мы услышали этот рев, словно там бродило целое стадо слонов. Так?
– Это не было похоже на слонов... – сказал я. – Скорее на... «на что-то из доисторических болот», – просилось на язык.
– Я не знаю, на что, – закончил я тихо.
– Но, судя по звуку, это было что-то большое.
– Да, пожалуй. И я полагаю, это еще мягко сказано.
– Тогда почему мы не слышали, как бьются машины? Скрежет металла?
Звон стекла?
– Ну потому что... – я замолчал. – Не знаю.
– Они никак не могли все выбраться со стоянки до того, как нас тряхнуло, – сказал Миллер. – Я вот что думаю. Я думаю, что машин просто нет. Сквозь землю провалились, испарились, как хочешь... Если уж перекосило эти рамы, с полок все попадало... и городская сирена замолчала в тот же момент.

Я попытался представить себе половину автостоянки. Представил, что иду и подхожу к свежему провалу в земле, где кончается асфальт с аккуратно расчерченными желтой краской местами для машин. Провал, склон или, может быть, бездонная пропасть, затянутая ровным белым туманом...
– Если ты прав, – сказал я, подумав, – то как далеко ты уедешь на своем пикапе?
– Я про него не думал. Я думал про твою машину с четырехколесным приводом.
Об этом, конечно, стоило подумать, но не сейчас.
– Что у тебя на уме?
– Соседняя аптека, – не заставляя себя упрашивать, продолжил Миллер.
– Об этом я тоже думал. Что ты на это скажешь?
Я открыл было рот, собираясь сказать, что не имею ни малейшего представления, о чем он говорит, но тут же и закрыл. Когда мы подъезжали к магазину, бриджтонская аптека работала. Прачечную закрыли, но аптека работала. Чтобы впустить свежий воздух, они открыли настежь двери и застопорили их резиновыми колодками, потому что кондиционеры у них, как и везде, остались без электричества. Дверь в аптеку должна быть не менее 20 футов от входа в магазин. Тогда почему...
– Почему никто из тех людей не пришел к нам? – задал за меня вопрос Миллер. – Ведь прошло 18 часов. Они должны были бы проголодаться.
– Там есть продукты, – сказал я. – Они всегда продают что-нибудь.
Крекеры, выпечку и всякую всячину. Плюс кондитерский прилавок.
– Я не думаю, что они стали бы сидеть на такой диете, когда здесь столько всего.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что я хочу смыться отсюда, но не хочу стать обедом для какого-нибудь беглеца из второсортного фильма ужасов. Четверо или пятеро из нас могут сходить и проверить ситуацию в аптеке. Своего рода пробный шар.
– Это все?
– Нет, есть еще одно дело.
– Что еще?
– Она, – сказал Миллер и ткнул пальцем в направлении одного из средних проходов. – Эта сумасшедшая стерва. Ведьма.

Указывал он на миссис Кармоди. Она уже была не одна: к ней присоединились две женщины. По их яркой одежде я заключил, что они из тех, что приезжают сюда на лето, дамы, оставившие, может быть, дома семьи, чтобы «сгонять в город и кое-что купить», и теперь снедаемые беспокойством за своих мужей и детей. Дамы, готовые ухватиться за любую соломинку. Даже за мрачные утешения миссис Кармоди.
– Она – это еще одна причина, почему я хочу убраться отсюда, Дрэйтон. К вечеру рядом с ней будет уже человек шесть. А если розовые твари и птицы вернутся сегодня ночью, завтра утром у нее будет целая конгрегация. И тогда уже нужно будет беспокоиться о том, кого она прикажет им принести в жертву, чтобы результат был получше. Может быть, меня, или тебя, или этого Хатлена. Может, твоего сына.
– Бред какой-то, – сказал я.
Но так ли это? Холодок, пробежавший у меня по спине, подсказывал, что, может быть, он прав. Губы миссис Кармоди двигались и двигались, а дамы-туристки, не отрываясь, следили за ее морщинистыми губами. Бред? Я вспомнил пыльные чучела, пьющие воду из зеркального ручья. Миссис Кармоди обладала какой-то силой. Даже Стефф, обычно рациональная и рассудительная, упоминала ее имя с некоторой настороженностью.
«Сумасшедшая стерва, – назвал ее Миллер. – Ведьма».
– Люди, собравшиеся здесь, испытывают на себе сейчас нечто подобное воздействию восьмого круга ада, – сказал Миллер и, показав жестом на выкрашенные красной краской рамы, обрамляющие стекла, перекошенные, выгнутые, потрескавшиеся, добавил: – Их мозги сейчас как эти вот рамы. Уж про себя я точно могу сказать. Половину прошлой ночи я думал, что я свихнулся, что на самом деле я в смирительной рубашке где-нибудь в Данверсе, что я просто вообразил этих розовых тварей, доисторических птиц, щупальца, и все это исчезнет, когда войдет хорошенькая медсестра и вколет мне в руку успокоительного. – Его маленькое лицо побелело и напряглось. Он посмотрел на миссис Кармоди, затем снова на меня. – Я скажу тебе, что произойдет. Чем больше люди свихиваются, тем лучше для некоторых из них она будет выглядеть. И я не хочу тут оставаться, когда это случится...

06

6
Яндекс.Метрика