Арт Small Bay

09

Мгла
Стивен Кинг

Глава 19

Держа револьвер наготове, Олли бросился вперед. Мы с Билли еще не успели выйти, а он уже стоял у «скаута», бесплотный, как призрак из телефильма. Он открыл дверцу водителя, потом заднюю дверцу. И тут что-то выскочило из тумана и разрезало его почти пополам.
Я даже не разглядел толком, что это было. Может быть, к лучшему. Оно было красное, словно вареный омар, и издавало низкое хрюканье, довольно похожее на то, что мы слышали, когда Нортон и его маленькое «общество верящих в плоскую землю» ушли из супермаркета.
Олли успел выстрелить один раз, но клешни этого «омара» со щелчком дернулись вперед, и он словно переломился в ужасном фонтане крови. Револьвер выпал из его руки, ударился о мостовую и еще раз выстрелил. Я успел заметить лишь черные матовые глаза, похожие на виноградины, когда длинное сегментированное тело с шуршанием уползло в туман, унося с собой то, что осталось от Олли Викса.
Я пережил мгновение выбора, которое, видимо, бывает всегда, может быть, очень краткое, но бывает. Какая-то моя часть звала меня прижать к себе Билли и броситься назад в супермаркет. Другая часть приказывала бежать к машине, забросить Билли внутрь и нырнуть вслед. Тут закричала Аманда. Высоким поднимающимся криком, взбирающимся все выше и выше, пока он почти не перешел в ультразвук. Билли прижался ко мне, пряча лицо у меня на груди.
На Хэтти Терман набросился огромный паук. Он сбил ее с ног, обхватив за плечи волосатыми лапами, тут же принялся опутывать ее паутиной.
«Миссис Кармоди была права, – пронеслось у меня в голове. – Мы все умрем здесь. Мы действительно все умрем».
– Аманда! – закричал я.

Она не отреагировала, совершенно отключившись от происходящего. Паук оседлал останки бывшей сиделки Билли, когда-то так любившей головоломки и кроссворды, с которыми ни один нормальный человек не может управиться без того, чтобы не сойти с ума. «Веревки» белой паутины, опутывающей ее, покраснели там, где выделяемая ими кислота уже въелась в кожу.
Корнелл медленно попятился к магазину, глядя на нас огромными, как блюдца, глазами за стеклами очков, потом повернулся и, оттолкнув тяжелую входную дверь, скрылся внутри.
Мой миг нерешительности кончился, когда миссис Репплер подскочила к Аманде и дважды ударила ее ладонью по лицу. Аманда замолчала. Подбежав к ней, я развернул Аманду к машине и крикнул ей в лицо:
– Вперед!
Она пошла. Миссис Репплер промчалась мимо меня, затолкала Аманду на
заднее сиденье, забралась сама и захлопнула дверцу. Я оторвал от себя Билли и толкнул его в машину. Когда я садился сам, из тумана вылетела «веревка» и опустилась на мою лодыжку. Кожу ожгло, как бывает, когда через сжатый кулак рывком протягиваешь рыболовную леску. Держала «веревка» крепко, и, чтобы освободиться, мне пришлось изо всех сил дернуть ногой. Затем я скользнул за руль.
– Закрой дверь, закрой... О, боже! – истерично закричала Аманда.
Я захлопнул свою дверцу и мгновением позже в нее с разбегу ткнулся один из пауков. Я сидел всего в нескольких дюймах от его красных бездумно-холодных глаз. Ноги его, каждая толщиной с мою руку у запястья, двигались туда – сюда по капоту машины. Аманда кричала не переставая, словно пожарная сирена.
– Да заткнись же ты, – приказала ей миссис Репплер.

Паук наконец сдался. Он не мог учуять нас, следовательно, для него тут ничего не было. Он засеменил обратно в туман, на своих неестественно многочисленных ногах.
Я выглянул в окно, чтобы убедиться, что он действительно ушел, и открыл дверцу.
– Что ты делаешь? – закричала Аманда, но я знал, что делаю, и думаю, Олли сделал бы то же самое. Я ступил одной ногой на мостовую, наклонился и схватил револьвер. Что-то бросилось ко мне из тумана, но я не разглядел, что именно. Я нырнул обратно в машину и захлопнул дверцу.
Аманда разрыдалась. Миссис Репплер обняла ее и принялась успокаивать.
– Мы поедем домой, папа? – спросил Билли.
– Попробуем, большой Билл.
– О'кей, – сказал он тихо.
Я проверил револьвер и положил его в отделение для перчаток. Олли
перезарядил его после экспедиции в аптеку, и хотя остальные патроны пропали вместе с ним, я решил, что оставшихся хватит. Револьвер выстрелил один раз в миссис Кармоди, один раз в эту тварь с клешнями и один раз, когда ударился о мостовую. В «скауте» было четверо, но я решил, что, если уж нас совсем прижмет, для себя найду какой-нибудь иной способ. Несколько жутких секунд я не мог найти ключи. Я обшарил все карманы – их не было. Потом заставил себя проверить снова, медленно и спокойно. Ключи оказались в кармане джинсов – затерялись среди монет, как это иногда бывает с ключами.
«Скаут» завелся сразу, и, услышав уверенный рокот двигателя, Аманда снова расплакалась.
Я немного погонял двигатель вхолостую, выжидая, какое еще чудовище может привлечь шум мотора или запах выхлопа. Прошло пять минут, самых долгих минут в моей жизни, но ничего не случилось.
– Мы поедем или будем сидеть здесь? – спросила миссис Репплер.
– Поедем, – ответил я, вывел машину со стоянки и включил свет.

Какое-то неосознанное желание заставило меня проехать вдоль супермаркета у самых витрин, и правый бампер «скаута» оттолкнул опрокинутый мусорный бак в сторону. Внутри разглядеть ничего не удалось – из-за мешков с удобрениями магазин выглядел так, словно мы попали сюда в самый разгар какой-то сумасшедшей продажи товаров для садоводов, но из каждого проема на нас глядели два-три бледных лица.
Потом я свернул налево, и непроницаемый туман сомкнулся позади нас. Что случилось с теми людьми, я не знаю. Осторожно, со скоростью всего пять миль в час, мы двинулись по Канзас-роуд. Даже со включенными фарами и подфарниками дальше чем на семь-десять футов ничего не было видно.
Миллер оказался прав. Землетрясение действительно сильно покорежило грунт. Кое-где дорога лишь потрескалась, но в отдельных местах встречались провалы с огромными вывернутыми из земли кусками асфальта. Слава богу, у «скаута» привод на все четыре колеса, иначе нам бы не выбраться. Но я сильно опасался, что где-нибудь впереди нам встретиться препятствие, которое не одолеет даже эта машина.
Сорок минут ушло на дорогу, которая обычно занимала не более семи-восьми минут. Наконец впереди показался знак, указывающий на поворот к нашему дому. Билли, которого подняли в четверть пятого, крепко заснул в машине, знакомой ему настолько, что, должно быть, она уже казалась ему домом.
Аманда, нервничая, взглянула а дорогу.
– Ты действительно хочешь туда проехать?
– Хочу попробовать, – ответил я.
Но это оказалось невозможно. Пронесшаяся буря ослабила много
деревьев, а тот странный подземный удар довершил ее работу, повалив деревья на землю. Через два небольших дерева я еще перебрался, но вскоре наткнулся на огромную сосну, лежащую поперек дороги, словно это было делом рук лесных разбойников. До дома оставалось почти четверть мили. Билли продолжал спать со мной рядом. Я остановил машину, и, закрыв лицо руками, принялся думать, что делать дальше.

Глава 20

Сейчас, когда я сижу в здании «Ховард Джонсон», что у выезда номер три на шоссе, идущее через весь штат Мэн, и записываю все, что с нами случилось, на фирменных бланках отеля, я уверен, что миссис Репплер с ее выдержкой и опытом могла бы охарактеризовать безвыходность положения, в котором мы оказались, несколькими быстрыми штрихами. Но у нее достаточно такта и понимания, чтобы дать возможность мне самому прийти к соответствующему выводу.
Выбраться я не мог. Не мог оставить их. Я не мог даже уговорить себя, что все эти чудовища из фильма ужасов остались там, у супермаркета: приоткрыв окно, я слышал, как что-то продирается сквозь заросли в лесу, раскинувшемся на крутом склоне, который в здешних местах называют карнизом. С нависшей листвы непрерывно капала влага, и на мгновение стало совсем темно, когда над нами пролетел какой-то чудовищный, едва различимый во мраке воздушный змей.
Я пытался убедить себя в том, что, если Стефени действовала быстро и наглухо закрылась в доме, ей должно хватить продуктов дней на десять, может быть, недели на две. Но это мало помогает. Мешает мое последнее воспоминание о ней: я вижу ее в мягкой соломенной шляпе, в садовых перчатках, на дорожке к нашему маленькому огороду, а позади нее неотвратимо накатывается с озера туман.

Теперь мне надо думать о Билли. «Билли, – говорю я себе. – Большой Билл, большой Билл...» Я должен написать его имя на этом листке бумаги, может быть, сотню раз. Как школьник, которого заставили писать фразу: «Я не буду плеваться промокашкой в школе», когда в окна льется трехчасовая тишь, а за своим столом сидит, проверяя домашние задания, учительница, и единственный звук в классе – это скрип ее авторучки да долетающие откуда-то издалека голоса детей, делящихся на команды для игры в бейсбол.
В конце концов я сделал тогда единственное, что мне оставалось.
Осторожно вывел «скаут» задним ходом на Канзас-роуд. И там заплакал.
– Дэвид, мне очень жаль... – сказала Аманда, тронув меня за плечо.
– Да, – сказал я, пытаясь безуспешно остановить слезы. – Мне тоже...
Мы проехали до шоссе номер 302 и свернули налево, к Портланду. Дорога
здесь тоже потрескалась и местами разрушилась, но в целом она оказалась более проходимой, чем Канзас-роуд. Меня беспокоили мосты. Весь Мэн изрезан реками, и здесь кругом большие и малые мосты. Но дамба у Нейплса устояла, и оттуда мы без осложнений, хотя и медленно, добрались до Портланда.
Туман оставался таким же густым. Один раз пришлось остановиться, потому что мне показалось, будто поперек дороги лежат деревья. Но потом стволы начали двигаться и изгибаться, и я понял, что это щупальца. Мы подождали, и через некоторое время они уползли. Потом на капот опустилась большая тварь с зеленым переливчатым туловищем и длинными прозрачными крыльями, смахивающая на огромную уродливую стрекозу. Она посидела немного, потом взмахнула крыльями и унеслась прочь.
Часа через два после того, как мы оставили позади Канзас-роуд, проснулся Билли и спросил, добрались ли мы до мамы. Я сказал, что не смог проехать по нашей дороге из-за упавших деревьев.
– С ней ничего не случилось, папа?
– Я не знаю, Билли. Но мы еще вернемся и узнаем.
Он не заплакал, а снова задремал, и я подумал, что лучше бы он все же расплакался: Билли спал слишком много, и меня это беспокоило.

От напряжения у меня разболелась голова. От напряжения, вызванного продвижением в тумане со скоростью пять-десять миль в час и полным незнанием того, что может ждать нас впереди: обвал, оползень или какая-нибудь трехголовая гидра.
К полудню мы добрались по свободной дороге до самого Норт-Уиндема. Я попытался проехать по Ривер-роуд, но мили через четыре нас остановил рухнувший мост над небольшой шумной речушкой. Почти целую милю пришлось ехать задним ходом, прежде чем я нашел достаточно широкое место, чтобы развернуться. В конце концов мы двинулись к Портланду по шоссе номер 302.
Добравшись до города, я проехал к заставе. Аккуратный ряд будок, где принимают плату за проезд, с остатками выбитых стекол выглядел, словно пустые глазницы. Во вращающейся двери одной из них застряла куртка с эмблемами мэнской заставы, пропитанная высыхающей кровью. По дороге от супермаркета мы не встретили ни одного живого человека.
– Попробуй радио, Дэвид, – сказала миссис Репплер.
Я хлопнул себя по лбу, сердясь за то, что не подумал об этом сразу.
– Не стоит себя ругать, – коротко сказала миссис Репплер. – Ты не
можешь думать обо всем сразу. А если будешь пытаться, вообще с ума сойдешь и ничем не сможешь нам помочь.
На коротких волнах я не поймал ничего, кроме статики, а на длинных царило ровное зловещее молчание.
– Значит, они все не работают? – спросила Аманда, и мне показалось, я понял, что она имеет в виду: мы отъехали достаточно далеко на юг и могли бы принимать сразу несколько мощных бостонских станций. Но если Бостон тоже...
– Это пока я еще ничего не значит, – сказал я. – Статика на коротких – это просто помехи. Кроме того, туман гасит радиосигналы.
– Ты уверен, что этим все объясняется?
– Да, – ответил я, хотя совсем не был уверен.
Мы двинулись на юг мимо столбов с отметками расстояния, начавшими
свой отсчет примерно от сорока миль. У отметки «1 миля» должна быть граница Нью-Гэмпшира.
Минут двадцать второго, когда я уже начал ощущать голод, Билли вдруг схватил меня за руку.
– Папа, что это? Что это?
Впереди выросла тень. Огромная, как скала, она двигалась медленно в нашу сторону. Я ударил по тормозам, и задремавшую было Аманду бросило вперед.

Что-то прошло мимо, лишь это я могу сказать с уверенностью. Отчасти потому, что туман позволил разглядеть детали только мельком, но, я думаю, с таким же успехом можно это объяснить и тем, что некоторые вещи наш мозг просто не приемлет. Бывают явления настолько темные и ужасные – равно как, я полагаю, и невероятно прекрасные, – что они просто не могут пройти через крошечные двери человеческого восприятия.
Существо было шестиногое, это я знаю точно, с серой кожей в темно-коричневых пятнах. Эти коричневые пятна, как ни странно, напоминали мне пятна на руках миссис Кармоди. К коже в глубоких морщинах и складках жались сотни розовых тварей с глазами-стебельками. Одна сморщенная серая нога опустилась рядом с машиной, и миссис Репплер сказала позже, что так и не смогла разглядеть туловище, хотя и тянула шею изо всех сил. Она увидела только две циклопические ноги, уходящие в туман, словно живые колонны.
Когда это существо прошло над «скаутом», у меня создалось впечатление, будто оно настолько огромно, что синий кит по сравнению с ним будет выглядеть как форель. Другими словами, что-то такое огромное, что не под силу никакому воображению. Потом оно миновало нас, но мы еще долго слышали его сотрясающую поступь. В покрытии дороги остались такие глубокие следы, из машины я даже не видел их дна, и в каждый след вполне мог уместиться автомобиль.
Какое-то время стояла тишина, нарушаемая лишь звуком нашего дыхания и шагами удаляющегося чудовища. Потом Билли спросил:
– Это был динозавр, папа? Как птица, которая прорвалась в магазин?
– Не думаю. Я не уверен даже, что животное таких размеров когда-либо
существовало, Билли. По крайней мере на земле. Я снова вспомнил о проекте
«Стрела», задавая себе вопрос: «Чем эти сумасшедшие могли там заниматься?»
– Наверно, нам стоит ехать? – спросила Аманда робко. – Оно может вернуться.
Да. А может быть, нечто подобное ждет нас впереди. Но говорить об этом я не стал. Куда-то нужно было двигаться, и погнал машину вперед, объезжая эти жуткие следы, пока они не ушли в сторону от дороги.

Глава 21

Это почти все, и остался лишь один момент, о котором я хотел рассказать, но чуть позже. Хочу предупредить, чтобы вы не ожидали какого-нибудь аккуратного финала. Здесь не будет фраз типа: «И они выбрались из тумана в яркий солнечный день». Или: «Когда мы проснулись, прибыли наконец солдаты национальной гвардии». Или даже классического: «Все это случилось во сне».
Я полагаю, это можно назвать так, как, хмурясь, говорил мой отец, «финалом в духе Альфреда Хичкока». Под таким определением он подразумевал двусмысленные финалы, позволяющие читателю или зрителю самому решать, как все закончилось. Отец всегда презирал такие истории, называя их «дешевыми трюками».
До «Ховард Джонсон» у выезда номер три мы добрались уже в сумерках, когда вести машину стало просто опасно. Перед этим мы рискнули проехать по мосту через Сако. Выглядел он сильно поврежденным, но в тумане невозможно было разглядеть, цел он или нет. В этот раз нам повезло.
Сейчас уже ночь, без четверти час. 23 Июля. Буря, послужившая сигналом к началу этого кошмара, пронеслась всего 4 дня назад. Билли спит в холле на матрасе, который я для него отыскал. Аманда и миссис Репплер спят рядом. Я сижу и пишу при свете большого карманного фонаря, а снаружи бьются в стекло все те же розовые твари. Время от времени раздается более громкий удар, когда одну из них подхватывает «птица».

В баке осталось горючего еще миль на 90. Придется заправляться здесь. Совсем рядом есть заправочная «Эксон», и, хотя электрические насосы не работают, думаю, я смог бы откачать из хранилища немного бензина. Но...
Но это означает, что придется выходить из машины.
Если мы добудем бензин – здесь или дальше по пути, – мы сможем
двигаться. Дело в том, что у меня есть цель. Это последнее, о чем я хотел рассказать.
Конечно, я не уверен до конца. В этом-то вся и загвоздка. Может быть, меня подвело воображение, выдав желаемое за действительное. Но даже если это не так, шансы все равно невелики. Сколько миль еще впереди? Сколько мостов? Сколько страшных тварей, только и ждущих, чтобы наброситься на моего сына?
В квартире управляющего я нашел батарейный приемник с широким диапазоном, антенна которого была выведена на улицу. Включив приемник, я перевел его на питание от батареек, покрутил настройку, пощелкал переключателем диапазонов, но, кроме статики или простого молчания, так ничего и не поймал.
И когда я уже собирался выключить его, перегнав движок в самый конец КВ-диапазона, мне показалось, что я расслышал одно-единственное слово.
И все. Я ждал целый час, но больше ничего не услышал. Если это одно-единственное слово действительно прозвучало, оно, должно быть, прорвалось через какой-то крошечный разрыв в гасящем радиоволны тумане, разрыв, который тут же сомкнулся.
Одно слово.

Мне надо поспать... Мне надо поспать до утра, если меня не будут
преследовать во сне лица Олли Викса, миссис Кармоди, носильщика Норма... И лицо Стефф, на которое падает тень от широких полей соломенной шляпы.
Здесь есть ресторан, типичный для отелей «Ховард Джонсон», ресторан с обеденным залом и длинным в форме подковы прилавком с закусками. Я собираюсь оставить эти страницы на прилавке и, может быть, когда-нибудь кто-нибудь их найдет и прочтет...
Одно слово.
Если только я его действительно слышал. Если только.
Надо ложиться спать. Но сначала я поцелую сына и шепну ему на ухо два
слова. Знаете, чтобы не приснилось ничего плохого.
Два слова.
Одно из них – то самое, что я услышал: «Хартфорд».
Другое слово: «Надежда».

09

9
Яндекс.Метрика